Трагедия в Танахе. Арка героя, которая не закрылась.
 
Когда я работал в начальной школе, мои ученики проходили инклюзию в классе, где учительницей была Сарит.
 
Как-то я застал воспитательную беседу, которую Сарит проводила с учениками на тему оскорблений.Начала она так:
 
«Многие приходят ко мне жаловаться, что вы ссоритесь друг с другом и обзываетесь на переменах. Кроме того, многократно при этом звучит выражение בֶּן זוֹנָה(сын проститутки)»
 
«Так вот, что я хочу сказать вам по этому поводу,-- продолжила Сарит,-- в начале года, когда я получила классное руководство, я поговорила по телефону с мамой каждого из вас, и могу с полной уверенностью сказать, что ничья мать тут не проститутка (אֲנִי יוֹדַעַת בְּוַודָּאוּת שֶׁאִמָּא שֶׁל אַף אֶחָד כָּאן לֹא זוֹנָה), поэтому прекратите немедленно!»
 
Если бы судья Ифтах учился в классе у Сарит, она бы не смогла произнести такой мощный спич, потому что в книге Судей написано:
 
וְיִפְתָּח הַגִּלְעָדִי הָיָה גִּבּוֹר חַיִל וְהוּא בֶּן אִשָּׁה זוֹנָה
Ифтах из Гилаада был могучим воином, и он был сыном блудницы.
Судьи 11:1
 
У папы Ифтаха были другие сыновья, от женщин с более высоким социальным статусом, поэтому при разделе наследства браться подвинули его и даже спрашивать не стали. А потом вообще изгнали из земли Гилаад.
 
Так, Ифтах становится героем, который поднимается с самого низа социальной лестницы. У него не было недвижимости чтобы разбогатеть и он ушел в землю Тов чтобы там кошмарить местных крестьян, взымая плату за протекцию.
 
Когда же амонитяне стали притеснять евреев, так что прям мочи уже не было, старейшины Гилаада пришли просить помощи у… Ифтаха.
 
Ифтах, конечно же, припомнил старейшинам свое позорное изгнание по причине социального происхождения. Они в свою очередь пообещали не просто восстановить его в правах, а сделать правителем земли Гилаад если он победит амонитян. Они собираются в Мицпе и там торжественно клянутся перед Богом. Для Ифтаха это был золотой шанс передать своим детям более высокий социальный статус.
 
Возможно, только ради этого, Ифтах соглашается, и после обмена письмами с царем Аммона выдвигается на войну с аммонитянами.
 
По пути Ифтах решает заручиться самой мощной поддержкой -- обетом еврейскому Богу. Он говорит, если я одержу победу, все, что выйдет из моего дома мне навстречу, будет принесено в жертву всесожжения.
 
С одной стороны, все сложилось для Ифтаха хорошо. Бог отдал амонитян в руки Ифтаха. Он разбил их наголову и разграбил 20 городов.
 
С другой – встречать Ифтаха с песнями и барабанами вышла его единственная дочь. Когда Ифтах видит ее, крик отчаяния вырывается у него из груди и он рвет на себе одежду. «Я раскрыл рот перед Господом и не могу отступиться!» Тем более, что Бог свою часть сделки выполнил.
 
Дочь Ифтаха принимает свою судьбу стоически, просит 2 месяца отсрочки, а потом она возвращается к отцу, который в итоге «сделал с ней то, о чем поклялся». Это был единственный ребенок Ифтаха. Та, кому он хотел передать власть, богатство и социальный статус.
 
Теперь представьте состояние Ифтаха после того, как он принес в жертву собственную дочь. Я не хотел бы подвернуться такому человеку под горячую руку. Евреи же из племени Эфраима пришли к нему предъявлять, что он когда грабил аммонитянские города их с собой не позвал.
 
«Мы, -- говорят, -- тебе за это дом сожжем». Вот они-то и попались под горячую руку Ифтаха. Так родилась концепция разделения свой-чужой на основе акцента. Когда Ифтах разбил эфраимитов, его воины стояли с мечами на берегу Иордана и каждого переплывавшего просили произнести слово «шибболет». Тому, кто произносил его неправильно, на месте рубили голову, но это уже совсем другая история. Рефреном звучит фраза из книги Судей “каждый делал то, что правильно в глазах его.”
 
С тех пор, рассказывает нам Танах, дщери израилевы каждый год на протяжении 4-х дней оплакивают погибшую дочь Ифтаха, превращая материальное наследие к которому стремился Ифтах в назидательную память о страшных клятвах, живущую в веках.