О парадизе и талмудическом контркультурщике.

В современном иврите слово «парадиз» (פַּרְדֵּס) означает «цитрусовый сад». Оно пришло в иврит из персидского, как и сами цитрусовые пришли сюда из Персии.

Как сложилось, что евреи всегда любили мистику и… аббревиатуры. А посему слово פַּרְדֵּס стало символом 4 уровней трактования Торы – по количеству букв в слове.

פְּשָׁט- Самый простой смысл
רֶמֶז- намек(так и в современном иврите)
דְּרָשׁ- аллегория
סוֹד- тайна(каббала)

Для тех, кто запомнил цифру 4 из предыдущего абзаца у меня есть еще рассказ. Трактат Хагига описывает как 4 мудреца вошли в тот самый «парадиз». Имеется в виду учили Тору и постигли самый глубокий уровень ее толкования. Один из мудрецов умер на месте, второй – сошел с ума, третий(наш герой), Элиша Бен Авуя – стал безбожником, и только для 4-го, для рабби Акивы, все закончилось хорошо (О том, как другая история закончилась для рабби Акивы не очень хорошо, повествуют хроники подавления восстания Бар Кохбы).

Нас интересует 3-ий – Элиша бен Авуя. В талмуде его называют ИНОЙ (нет, этот сюжет писал не Лукьяненко).

Как он получил такое прозвище – тоже забавная история. Покинув парадиз, он пошел к девушке, которая в графе профессия писала “sex worker”. Она посмотрела на него и сказала: «Ой, ты случайно не мудрец Элиша бен Авуя?»
Наш герой молча, помня о том, что сегодня шаббат, сорвал(нельзя в шаббат) с ее грядки редиску и протянул ей.
А она такая: «аа! сейчас вижу, что ты некто ИНОЙ». С тех прозвище весьма прилипло.

Дальше по биографии нашего героя можно учить ивритское слово דַּוְוקָא – назло! Несмотря на то, что он перестал соблюдать заповеди Торы, у него был ученик – великий мудрец раби Мэир. Самый показательный рассказ об этом выглядит так:

Йом Киппур, выпадающий на шаббат. Делать нельзя реально ничего. Вдоль храмовой горы едет на коне (нельзя в шаббат) Элиша бен Авуя, и походя дает урок Торы раби Мэиру. Раби Меир бежит за ним пешком (можно в шаббат). Тут Элиша бен Авуя говорит раби Меиру «Здесь тебе надо остановиться, так ты сейчас пройдешь пешком больше, чем можно в шаббат».

Когда наш герой умирает, там наверху не понятно что с ним делать. С одной стороны, он нарушил все что можно, поэтому его надо в ад. С другой стороны, в талмуде по-прежнему куча ссылок на него как на великого законоучителя, поэтому надо бы его в рай.

За него перед Богом вписываются коллеги по цеху – раби Меир и раби Йоханан. Пока мудрецы в этом мире что-то пытаются исправить, из могилы нашего героя так плотно валит дым, как будто его в наказание избрали на том свете Папой.
Только когда умирают раби Меир и раби Йоханан дым исчезает.

Недавно я узнал, что у этой истории было продолжение уже примерно в наши дни. В 1865 году писатель, деятель аскалы (еврейского просвещения) Мэир Лэтэрис переводит впервые Гетевского Фауста на иврит. Но он опасается, что евреи не знают этой средневековой легенды. Поэтому в ивритском переводе главный герой – Элиша бен Авуя – заключает договор с частью той силы, что вечно хочет зла, но совершает благо.

Так у нашего героя появляется дополнительный мотив, почему он отходит от Бога.
Кстати, о мотиве я расскажу как-нибудь отдельным постом. Там тоже все мило и эпично одновременно. В общем как я люблю.