Архитектура — это такой вид искусства, который является лакмусовой бумажкой не только настроений в обществе, его слепком времени и запроса, но и отражением экономики. Тех реалий, когда то или иное сооружение было построено. Заказчик или девелопер, что в 17 веке, что в 21 веке, работает с архитектором примерно по одинаковым принципам. Есть бабки у заказчика — гуляем, развлекаемся как можем. Нет бабок у заказчика — всё, занимаемся оптимизацией, типизацией и прочей рубкой костов, даже никто не думал о том, как эти косты посчитать.
Понятное дело, что если взять всю историю развития архитектурной мысли и строительства, то превалировать среди заказчиков будет такой орган, как «государство». В рамках государства отдельный трек строительства — это религиозные объекты, и они часто становились «частными», но все равно общую планку так или иначе закладывало государство, даже если скинулись на церковь бояре или другое сословие.
В Москве сейчас происходит удивительный момент. Когда в 2022 году началась эпоха архитектурных излишеств, все обсуждения архитектуры стали напоминать гадание на кофейной гуще. Понравится или не понравится лицу, принимающему решения. Причем в этом гадании участвуют абсолютно все участники процесса. И если архитектор — это исполнитель, руки, у которых процесс довольно логичен и понятен — сделать концепцию, запостить картинки в телегу, пройти, получить АГР, то вот внутри заказчика-девелопера есть уже разные башни власти, чьи KPI пересекаются очень плохо, а могут и вообще не пересекаться (есть ложь, страшная ложь и кросс-функциональный KPI). У руководителя проекта горят обычно сроки, потому что KPI у РП всегда на тему — когда какие бумажки получить (РнС или РВЭ), какой у проект PnL вытащить. У финансового бизнес-партнера горят бабки, что по сути — сроки, ибо сейчас любой проект начинает душить время, время этих согласований и архитектурных мучений. У человека, который занимает GR (Government Relations — взаимодействие с государственной властью), вообще главное — получить нужный набор документов в нужный сроки. Что это будут за документы, вообще по барабану, и как там этот РП будет строить — неважно. Дальше по пищевой цепочки идут продуктологи, которые вроде как должны отвечать за то, чтобы продукт должен быть интересен клиенту, но там часто хлебушек в голове, и всё скатывается до «сделайте красиво, формируем WOW-продукт».
И теперь вся эта компашка: архитектор, РП, GR, продуктолог сидят и обсуждают, а вот что же, что же согласует город, и поскольку ближе всего к обсуждению с городом сидит GR, то чуть ли не последним голосом становится он. Ведь GR общается с городом, лучше понимает, что может быть согласовано. Вот и получается у нас GR-архитектура, отвечающая архитектурным излишествам, которые аккуратно упакованы в формулировку эмо-теха, но есть одно но.
Экономика вообще должна быть экономной. Капиталистический романтизм (кап-ром) — он на то и кап-ром, когда его пик развития пришелся на пик экономического бума в стране. Бабки можно было не считать. Фин. модели были вообще относительны, да и сроки никого не жали, такое было архитектурное отражение бизнеса и настроений. Сейчас же старт эмо-теха произошел на пике не экономического бума, а на пике ипотечной иглы продаж. Игла закончилась уже как 1,5 года. Поэтому вопрос, отражением чего являются все архитектурные излишества и эмо-тех? Если это явление сейчас что-то и отражает, то структуру функционирования и согласований, а не архитектурный взгляд или экономику