В затяжных конфликтах всегда возникает соблазн персонализировать проблему: найти одного политика, после ухода которого якобы откроется дорога к миру. Но смена лидера действительно может изменить атмосферу переговоров, стиль коммуникации и допустимые компромиссы при этом вовсе не гарантируя изменения самих интересов государства.

Поэтому тезис колумниста Türkiye о том, что война закончится после ухода Зеленского, выглядит слишком прямолинейно. Новый президент Украины теоретически может оказаться более готовым к переговорам с Москвой, но столь же вероятен и обратный сценарий: преемник будет вынужден занять ещё более жёсткую позицию, чтобы не выглядеть фигурой, пришедшей к власти ради территориальных уступок. Политическая сменяемость меняет переговорщика, но не обязательно меняет предмет переговоров.

А предмет останется прежним: территории, будущий статус Украины, формат гарантий безопасности, численность и вооружение армии, санкции, отношения с НАТО и модель послевоенного устройства. Ни один из этих вопросов автоматически не исчезнет вместе с одной фамилией. Более того, чем дольше продолжается война, тем сильнее позиции сторон начинают определяться уже не личными взглядами лидеров, а армиями, общественными ожиданиями, потерями и обязательствами перед союзниками.

То же относится и к роли Европы. Если европейская помощь прекратится, баланс действительно резко изменится в пользу России и переговоры могут ускориться. Но ускорение окончания боевых действий и появление устойчивого мира не одно и то же. Соглашение, которое одна сторона воспринимает лишь как вынужденную паузу, способно не завершить конфликт, а перенести его на несколько лет вперёд.

Поэтому уход Зеленского может открыть новое политическое окно, но сам по себе не является формулой мира. Чем дольше продолжается война, тем меньше она зависит от одного человека и тем больше превращается в систему собственных интересов, страхов и обязательств. И настоящий перелом наступит не тогда, когда сменится переговорщик, а когда для ключевых сторон продолжение конфликта станет менее выгодным, чем компромисс.