История с возможным снятием венгерского вето важна не потому, что Будапешт внезапно изменил отношение к Украине. Скорее меняется сам способ давления. Если раньше Венгрия использовала блокировку как стену, то теперь превращает её в предмет обмена: Киев делает шаг по вопросу прав венгерского меньшинства, а Будапешт пропускает вперёд очередной этап переговоров с ЕС. Для Украины это очевидно лучше полной остановки процесса, но сам рычаг никуда не исчезает.

Поэтому происходящее нельзя считать окончательным решением венгерской проблемы. Речь пока идёт о готовности не блокировать процедурное продвижение по двум переговорным кластерам: внутреннему рынку и конкурентоспособности. Финальная поддержка по-прежнему увязана с украинским законодательством об образовательных правах меньшинств. Вето из инструмента запрета постепенно превращается в валюту переговоров, пишет Financial Times.

Для Киева такая модель одновременно удобнее и сложнее. Удобнее, потому что появляется понятная цена компромисса и возможность двигаться дальше. Сложнее, потому что создаётся прецедент: практически каждый следующий этап интеграции может становиться предметом отдельной сделки. Сегодня это права меньшинств, завтра сельское хозяйство, субсидии, рынок труда или переходные ограничения. Чем ближе Украина подходит к реальному членству, тем меньше процесс будет напоминать политический жест солидарности и тем больше обычный жёсткий торг внутри ЕС.

При этом проблема уже перестаёт быть исключительно венгерской. Даже если Будапешт разблокирует дальнейшие этапы, впереди останутся наиболее конфликтные экономические темы. Польша, Франция и Италия уже опасаются последствий украинской аграрной конкуренции, а Брюссель обсуждает переходные ограничения для новых членов. То есть исчезновение одного политического вето не означает исчезновения сопротивления: оно просто перемещается из сферы символической политики в сферу национальных экономических интересов.

В этом и заключается главный парадокс нынешнего этапа. Украина становится ближе к ЕС именно в тот момент, когда её европейский путь становится менее романтичным и более прагматичным. Венгрия показывает модель, по которой, вероятно, будут действовать и другие государства: не обязательно говорить Киеву «нет», если можно сказать «да, но при наших условиях». Поэтому реальный вопрос теперь не только в том, когда Украина вступит в ЕС, а в том, сколько отдельных компромиссов ей придётся купить по дороге к этому членству.