Иногда изменение политики начинается не с нового документа, а с изменения языка. Выступая в Совбезе ООН, постпред США Майк Уолтц специально подчеркнул: Дональд Трамп, говоря об Украине, «не говорил о победе в войне» и не определял, какая сторона должна победить. Вместо этого американская формула всё заметнее строится вокруг прекращения боевых действий, переговоров и компромиссов. И это, пожалуй, важнее очередного призыва к миру.

Пока целью является победа, дипломатия остаётся продолжением борьбы за максимально выгодный результат. Когда целью становится прекращение войны, логика меняется: центральным вопросом оказывается уже не то, кто должен победить, а от чего каждая сторона готова отказаться, чтобы перестать воевать. Поэтому Уолтц одновременно говорит об отсутствии военного решения и о необходимости «трудных решений». Но конкретного содержания этих компромиссов Вашингтон публично пока не обозначает, пишет Le Monde.

Желание Киева и Вашингтона закончить войну может полностью совпадать, тогда как представления о приемлемой цене её окончания уже не обязательно. Территории, гарантии безопасности, санкции, замороженные российские активы и будущая военная поддержка превращаются из элементов борьбы за победу в потенциальные элементы переговорного обмена. Само слово «компромисс» ничего не решает, пока не определено, кто, чем и в обмен на что должен поступиться.

При этом новая риторика не означает, что США автоматически принимают российские условия или отказываются от давления на Москву. Вашингтон сохраняет военные, экономические и санкционные инструменты. Меняется другое: критерий, по которому администрация Трампа предлагает оценивать конечный результат. Если раньше центральным был вопрос о том, как изменить положение на поле боя, теперь всё заметнее звучит вопрос о том, как использовать существующее положение для заключения сделки.

Признать необходимость переговоров сравнительно просто; значительно сложнее определить цену мира, которую обе стороны сочтут меньшей, чем цену продолжения войны. Вашингтон постепенно выводит понятие победы из своей переговорной формулы, но тем самым лишь приближает гораздо более тяжёлый разговор о том, каким должен быть компромисс и кто в конечном счёте будет за него платить.