Русская тоска и клубничное варенье для английских интеллигентов

В конце 1930-х писатель Олдос Хаксли приехал потусить в поместье Лейн Плейс под Лондоном. Там жил Пётр Успенский — русский оккультист, самый модный и влиятельный на тот момент эзотерик в Великобритании. Он был популярен у литераторов и просто богатеньких наследников, которые изнывали от бездуховности и скуки. В Лейн Плейс жили человек сто учеников. Пока Пётр занимался теорией, хозяйством рулила его гражданская жена Софья. Она гоняла восторженных мистиков полоть грядки и кормить бесчисленных кошек рыбьими головами. По итогу поездки Хаксли выдал ёмкое: «Madame’s teachings consisted of a mixture of nirvana and strawberry jam» («Учение мадам представляло собой смесь нирваны и клубничного варенья»).

Это одновременно и печальная и счастливая история. Успенские эмигрировали в 1920 году. И уже в Англии Пётр Демьянович загрустил. Его мучили сомнения и тоска по родине. Он в общем-то занимался тем, что собирал учеников в гостиной и предавался пьяным воспоминаниям о Российской империи. В хорошие дни — устраивал театрально-поэтические тусы. Справедливости ради, это он умел. В прошлом Успенский был одним из вдохновителей русских футуристов. В плохие дни Пётр тайком запускал домашнего барашка на кухню, пока жена не видит, и набухивал его водкой.

А вот Софья Григорьевна была дамой хозяйственной. Для неё это был третий брак. Она быстро смекнула, что муж выдыхается, но ещё не всё потеряно. Фанаты Успенского оплачивали счета семьи. А самых отбитых, которые приезжали на ферму в поисках духовности, Софья припахивала к хозяйству. Наследники капиталов и дворяне радовались: Мадам лечила их от гордыни, учила находить радость в труде и вот это всё. Отсюда и огромные запасы солений и варенья, которые так впечатлили Хаксли. А с началом войны, Софья своих духовных чад пинками погнала тушить пожары и выращивать овощи на благотворительность.

В общем, все довольны. Джентльмены и леди кайфуют на грядках, Софья — считает бухгалтерию в собственном крыле дома. Ну, Пётр грустит, увы. Но всё-таки ловить экзистенциальный кризис в особняке конца 19 века с сотней слуг и роскошным садом — не худший итог для эмигранта-журналиста в чужой стране.

И да, когда Успенские переехали в США, Пётр окончательно впал в депрессию, сидел по ресторанам до утра и ныл, что стал заложником образа гуру. А Софья в это время руководила поместьем Франклин Фармс в Мендхеме, штат Нью-Джерси.