прохладная история

Оккультист Пётр Успенский легко может стать дарк-академичной иконой. В 1900-е в Питере он пил кофе без меры и до утра трещал о высоком. В его крохотной квартире были только книги, кровать и кофейник. В 1913-1914 годах он сгонял в Египет и Индию за духовностью. Вернулся и сразу пошёл бухать с художниками в «Бродячую собаку». Ведь оказалось, что духовности на Востоке нет.

А осенью 1918 года в Ессентуках большевики изъяли книги богачей и сложили в школе. Успенский уговорил коменданта назначить его библиотекарем. И нарисовал вывеску «Ессентукская советская библиотека». В декабре город захватили «белые». Под звуки выстрелов Успенский рванул к зданию и стёр слово «советская». А когда стало спокойнее, вернул книги хозяевам.

Про английские приключения Успенского уже рассказывал. 

АСТ переиздали его ранние тексты. А я написал предисловие. Го разыграем книжечку. Подписывайтесь и жмите «Участвовать». Итог 28 сентября.

Мой любимый кейс про реставрацию на данный момент — это Provand’s Lordship. Старейший дом в Глазго. 1471 год! В 2024 году его отреставрировали за огромные бабки. Результат на фото. И это серьезная научная и инженерная работа. Респект! Это именно реконструкция. Так здание выглядело в 15 веке. К тому же восстановление известковой отделки гарантирует большую сохранность.

И конечно очень многим оно не понравилось. Даже специалисты растерялись и в СМИ пишут про «нужно привыкнуть». Потому что у нас есть чёткое поп-культурное видение прошлого, есть критерии «подлинности». Например, Средневековье должно быть брутальным и с каменюками наружу. В отличие от научной достоверности, художественные нарративы о прошлом реально полезны людям на улице. Например, они помогают жителям современных городов ощущать себя более продвинутыми на фоне прадедов. Если средневековые дома были похожи на современные, это ощущение прогресса скрадывается.

Это так уж. Заметки на полях. Мы завтра с коллегами в Казани будем обсуждать сохранение советского архитектурного наследия. И там тоже всё нифига не просто. Надеюсь сможем коллективно загрузить зал. Полезно напоминать, что культурное наследие не ждёт, чтобы его подлинное содержание открыли. Домики вообще не ждут, у них ожидалки нет. Культурное наследие — это пространство для творчества и инструмент для решения прикладных задач.

Матерь моря для аграриев и Бог вакцин для универа?

Наткнулся в сети на забавный сюжет. Мол, в Японии британского биолога, специалистку по водорослям Кэтлин Мэри Дрю-Бейкер причислили к пантеону синтоистских богов. Типа её открытия помогли выращивать водоросли нори, за это её и назначили «Матерью моря». Это не совсем правда. Но пока разбирался, нашёл историю ещё круче.

Каждый год 14 апреля в городе Уто, префектуры Кумамото действительно проводят фестиваль в честь Кэтлин. И совершают синтоистскую церемонию почитания. Но всё-таки она не стала gosaijin — синтоистским божеством даже для конкретного святилища. А её почётный титул «umi no oya» — это омоним. 海の親 — мать моря, 生みの親 — та, что породила. Кэтлин — это «та что породила нориводство». И за это ей респект.

Но другой учёный — немец и христианин — всё-таки попал в локальный японский пантеон. Это Роберт Кох — гигиенист и микробиолог, один из пионеров этой науки. У него был ученик — барон Сибасабуро Китасато. В 1908 году они вместе путешествовали по японии. И Китасато достал через парикмахера прядь волос учителя. В 1910 году после смерти Коха он устроил святилище с волосами и фотографией. И вот эти объекты уже были goshintai — материальным выражением присутствия почитаемого божества. В синтоистском смысле, конечно. Там и генерала Того Хэйхатиро считают божеством удачи.

После смерти Китасато его ученики и ему начали кидать ритуальный респект. Заслуженно. Он так-то открыл чумную палочку. В годы второй мировой войны святилище пострадало. И после его восстановили как место совместного почитания и Коха, и Китасато. Находится оно в старейшем частном университете Японии — Токийском университете Китасато. И это не просто университетский внутряк. Святилище легитимировали служители Идзумо-тайся — уважаемого токийского храма.

Скорее всего я не отразил тут тонкости синтоистской духовности. Но пихуй. Мне оч нравится сам сюжет. Религиозный ритуал как часть корпоративной культуры и визуализация преемственности в академической среде.

Сделал набор стикеров по книжке «Сказ про газ» Евгения Пермяка

Кто пропустил — это очаровательная детская книжка, которую я недавно откопал. Благая углеродная весть о том, что все мы будем гореть во славу будущего или типа того.

🩵 СТИКЕРЫ

Можете спамить ими в комментариях к посту про выставку, которую я с друзьями сделал недавно

Кстати, в продолжение темы натурщиц. В 1910-году в Санкт-Петербурге случился скандал, который какое-то время мусолили в газетах. Консервативный депутат и мемный чувак — Владимир Пуришкевич — обратился с телеграммой в газеты и к ректору столичного университета. Мол, я тут узнал, что студенты на занятиях по антропометрии раздели догола курсистку. Ассистент кафедры Передонов протестовал. И за это ученики ему объявили бойкот. Вы там охренели у себя в вузах?!

С ответом выступил сам Владимир Передонов в «Биржевых ведомостях». И рассказал, что история эта случило так-то год назад, весной 1909 года. Но это была не курсистка. Вообще, этнографы в университете регулярно учатся проводить антропометрические исследования тела. Им это нужно в экспедициях. Для измерения мужчин в университет приглашали натурщиков. Женские тела и в России, и в Европе этнографы учились измерять по трупам. Иногда, правда, в Париже студенты приглашают живых дам на частные квартиры. Для практики. Ну и вот, студенты Санкт-Петербургского решили тоже нанять натурщицу, что и сделал для них приват-доцент Фёдор Волков. Он, кстати, потом стал влиятельным этнографом. Но его работы в 2026 прям сильно устарели. Энивей, Передонов от такой инициативы реально вспыхнул, студенты его реально бойкотировали. Но конфликт увяз в вузовской бюрократии. И в целом, Передонов явно был не рад, что депутат его проблему вытащил в прессу. Это был академический внутряк.

Хорошая история про медиа тех лет. Пуришкевич — это тот, который участвовал в убийстве Распутина. Очень громкий хрен. А этот скандал — классический инфоповод 1900-х. Критиковать университет — это то же самое, что критиковать общество и государство, но безопаснее. Поэтому любая байка про вузы шла в дело.

Я с рекомендацией. Есть у меня товарищ — Вячеслав Кириллин — который занимается чёрной и неблагодарной работой. Изучает монументальное искусство второй половины 20 века. Даже собрал карту мозаики, витражей, барельефов и прочей красоты по Татарстану. 

Восхищаюсь его талантом открывать внутри дореволюционных зданий советское искусство. По-моему, это идеальная иллюстрация многослойности любого города. А ещё именно Вячеслав установил автора эпичного стального сердца, на которое я залип в прошлом году. Вот тут рассказывает. И частенько на его канале можно найти статьи про творчество поволжского художника-колдуна Ильдара Ханова. Я вот всё время забываю вам о нём рассказать.

В общем, подписывайтесь. Очень вдохновляющая работа. Напоминает, что лиминальные пространства советских ДК изучены на 3%. 

P.s. Бонус — совершенно психоделического вида гобелен с Водяной.

Нашёл в мемуарах писателя Николая Карпова занятный фрагмент про рынок услуг в Санкт-Петербурге. Это он вспоминает про 1906-1917-е годы:

В реакционном «Новом времени» целые страницы были заполнены объявлениями:

«Натурщица, чудное тело, предлагает свои услуги». «Молодая, интересная блондинка просит богатого господина одолжить ей сто рублей на выкуп манто. Согласна на все условия», «Молодая воспитательница ищет занятий с взрослыми. Очень строгая» (это подчёркивалось в расчёте на мазохистов). «Молодой студент просит состоятельную даму одолжить ему сто рублей. Согласен на все условия. Возраст безразличен». «Состоятельный, немолодой господин желает познакомиться с молодой (не старше двадцати пяти лет) — интересной, полной блондинкой для совместных поездок в театры. Возможен брак»

И, мол, всё это скрытая проституция, на которой наживается редакция. Мемуары у Карпова тенденциозные, хотя и замечательные. Поэтому решил поковырять источники по этой теме. И нашёл вот такую прекрасную заметку.

Против скрытого разврата. 16-го июля опубликован следующий приказ петербургского градоначальника. «В столичных газетах весьма часто помещаются объявления: а) о натурщицах, предлагающих свои услуги художникам и любителям, и б) о комнатах под названием pied terre, отдаваемых для свиданий. Рядом дел, производившихся по отношению некоторых объявлений, установлено, что одни из публикующихся занимаются тайной проституцией, а другие сводничеством и шантажём, и что публикации эти производятся с рассчетом привлечь денежных клиентов. В целях недопущения печатания в повременных изданиях такого рода объявлений, преследующих безнравственные цели, предписываю участковым приставам при разрешении к печатанию объявлений о натурщицах требовать предварительного представления от академии художеств или от частных художественных учреждений удостоверений о том, что публикующиеся лица действительно занимаются названной профессией. Объявлений же о сдаче комнат под названием pied terre совсем не допускать к печатанию в газетах» (Газета „Сибирская жизнь“. 1909, № 163)

Ну и в целом проблему натурщиц общественность обсуждала активно в этот период. Насчёт доминатрикс-училок пока других источников не нашёл. Но Карпов до того как стал советским писателем-фантастом, был декадентом из столичной тусовки. Так что внутреннюю кухню знал хорошо. Предвзятость тут выражена в атаке на «Новое время». Я похожие объявления видел и в других изданиях. Плюс целая «Брачная газета», которая бесила консерваторов.

П.с. Ну и вот ещё бонусный кусочек из интервью художника Альфреда Эберлинга «Петербургской газете» от 2 ноября 1911 года. Просто в тему нашлось: «Культурность и порядочность петербургских женщин сказывается особенно ярко в том, что почти каждая дама из общества согласится в Петербурге позировать перед художником, а в других городах Европы вы намучаетесь, отыскивая натурщицу».

В 1892 году несколько девушек — фельдшериц — приехали в село Красная река Самарской губернии, чтобы бороться с эпидемией холеры. Локация дюже атмосферная. Девушек встретил ученик фельдшера, который сразу сказал, что по ночам к больным ходить не надо — местные нападут. Священник тоже предупредил, что нужно соблюдать осторожность. Тут же раздались выстрелы. Это местные крестьяне шмаляли в воздух, «прогоняя холеру, которую привезли дохтура».

Фельдшерица Аделаида Паевская в поездке записала отличную прохладную историю от того самого священника. В соседнем приходе от холеры умер богатый мордвин. Семья устроила поминальную трапезу и пригласила батюшку. Тот пришёл, благословил стол, но есть не стал. Сыкотно. Местные стали его уговаривать, буквально умоляли на коленях заточить хоть кусочек блина. В итоге он согласился. Крестьяне в восторге опять бросились к нему в ноги.

– Да что же я такое особенное сделал?
– Да как же не благодарить, батя. Ведь у нас теперь хвори и совсем больше не будет.
– Как? Отчего не будет? – удивился батюшка.
– Да как же! Ведь мы тебе такой блин дали, чтобы хвори не было... У нас такая примета: тот блин сутки у покойника на лице пролежал!

Священник, кстати, не заболел. Бог Рандома велик и безраздельно правит в годину всякой эпидемии.

P.s. Антону Нелихову привет! Я очень надеюсь, ты ещё не постил эту байку у себя.