Продлевать будете?

В пятницу у меня состоялся первый корпоратив Yandex Cloud. Долго думали над образом, но он вдруг сложился сам собой в момент, когда были приклеены последние перышки. И вот так я стала вдруг феечкой – легкой, воздушной и местами пушистой.

Как вам?

Последние пару месяцев искренне пыталась внедрить в жизнь с пятидневным офисом хоть какие-то силовые в зале. Не получилось ровным счетом ни-че-го. Отложила ментальные плетки в сторону и пересмотрела свой взгляд на йогу, добавив больше практики в свою жизнь🧘🏼‍♀️

Страшно не выспалась, но это, безусловно, того стоило. Пропустить игру за чемпионский кубок было бы с моей стороны настоящим преступлением – особенно учитывая то, как нежно я отношусь к Испании.

Испанцы, конечно, удивительный народ.

Помню, как в 2010 году провела в Барселоне целое лето, всерьез приглядываясь к этому городу – а вдруг стоит переехать туда навсегда. Тогда меня поражал их медленный темп жизни и не менее медленная скорость принятия решений. На любой вопрос, требующий хоть какой-то определенности, можно было услышать безмятежное «аста маньяна» – «давайте завтра». Для человека с моим темпераментом это было почти пыткой: как можно настолько спокойно относиться к времени, когда внутри тебя все время что-то торопит и подгоняет.

Но стоило начаться футбольному матчу – и вот эта же неторопливая нация вдруг превращалась в вулкан эмоций.

Помню, как два коллеги, болевшие за разные команды, буквально кричали друг на друга, размахивая руками и совершенно забыв про пресловутое «маньяна». Испания пропитана футболом от кончиков волос до кончиков пальцев – там это не развлечение, а способ существования, часть национального кровотока.

И вот вчера, спустя столько лет, я снова почувствовала этот знакомый испанский азарт – уже сидя перед экраном далеко от Барселоны.

Признаюсь честно: я искренне порадовалась забитому голу в дополнительное время. Тому самому голу, ради которого стоило пожертвовать сном, ради которого стоило сидеть с горящими глазами до глубокой ночи, ощущая, как внутри просыпается тот самый испанский темперамент, который когда-то так меня поразил.

Вива, Испания! Вива!⚽️

Раз в год мы с друзьями ходим… в баню в лес.

Колобродим по диким тропкам, вдыхаем влажный, густой лесной воздух, продираемся сквозь поваленные деревья, обходим лужи, цепляемся за ветки и периодически пытаемся выяснить, это мы идем по маршруту или маршрут давно идет куда-то без нас.

Я очень люблю такие однодневные вылазки. Прежде всего за то, что в какой-то момент внутри что-то щелкает – и голова вдруг становится совершенно пустой. Не в тревожном смысле: в ней не остается ни рабочих задач, ни списков, ни планов, ни бесконечных внутренних диалогов.

Остается только лес. Шорох травы под ногами. Свет, который пробивается сквозь кроны. Запах мокрой земли. Чьи-то голоса впереди и сзади.

Комары-троглодиты, кусачая крапива…всё это неизбежно находит тебя даже через самые продуманные штаны.

И именно там самый обычный бутерброд с колбасой и сыром внезапно обретает какую-то совершенно новую форму. Не потому, что это гастрономический шедевр, а потому, что ты ешь его, сидя на бревне, слегка уставшая, немного растрепанная, с ногами, которые уже прошли приличное количество километров. И в этот момент бутерброд оказывается вкуснее многих тщательно придуманных ресторанных блюд.

Вообще, лес очень хорошо возвращает к простому. К телу, которое идет. К глазам, которые смотрят. К легким, которые дышат. К людям рядом, с которыми можно не производить никакого впечатления – достаточно просто идти в одном направлении.

В городе мы всё время пытаемся наполнить себя: встречами, новостями, задачами, разговорами, впечатлениями. А в лесу вдруг выясняется, что иногда для восстановления нужно ровно обратное – чтобы из тебя ненадолго всё вышло.

Это и есть мой любимый вид перезагрузки: без связи, без достижений, без необходимости быть кем-то особенно важным. Просто немного одичать – и вернуться к себе.

Последние два дня я провела на стратегической сессии для руководителей Yandex Cloud. Вернулась с невероятным чувством сопричастности к происходящему, хотя в команде я всего пару месяцев.

Казалось бы, логично было ощущать себя немного новенькой, наблюдающей со стороны. Но получилось ровно наоборот: с первых часов я почувствовала себя частью общего целого, будто пришла не на стратсессию, а на встречу давних единомышленников, которые просто временно жили в разных офисах.

Все было настолько душевно и продумано, что хотелось запоминать детали, а не только смыслы.

И вкусно это было не только в буквальном смысле, хотя и с гастрономией всё оказалось на высоте. Вкусно было в первую очередь по содержанию: то, что рассказывала кор-команда, звучало не как формальные слайды, а как честный, живой разговор о том, куда мы движемся и почему именно так. А еще отдельная магия случалась в перерывах – в тех самых «кухонных разговорчиках», где за чашкой кофе рождается порой больше инсайтов, чем на любой презентации.

А еще у меня появился лего-двойник на ключах. Как считаете, мы похожи?😎

Вчера обналичила еще один подарок – сходила на спектакль «Дыры» в театр «Практика».

Это совместная работа Театра с Мастерской Брусникина. Спектакль идет ровно час, без антракта, и за этот час тебя довольно бережно, но настойчиво вынимают из привычной логики восприятия.

Там много философии, которая граничит с абсурдом. Много странного, нелинейного, будто бы случайного – и при этом удивительно точно собранного. Отдельное удовольствие – комментарии на бегущей строке: они то поясняют происходящее, то иронизируют над ним, то будто протягивают зрителю руку, когда тот уже совсем готов потеряться.

Честно говоря, если бы внутри спектакля не было объяснения, я, вероятно, окончательно заблудилась бы где-то между черными и белыми дырами. Мои скромные попытки осмыслить современный театр сдались бы примерно на середине и тихо улеглись в уголке, накрывшись программкой.

Но, кажется, именно в этом и есть его особая прелесть.

Чем больше я смотрю современные постановки, тем яснее понимаю: они часто не про то, чтобы зритель всё понял. Они прежде всего про эмоциональное вовлечение.

Про то, что происходит с тобой, пока ты сидишь в зале. Какая реплика зацепила. Где стало смешно, на каком моменте внутри появилось раздражение, когда появилось желание немедленно выйти и подышать нормальной, линейной реальностью.

Современный театр, кажется, вообще не столько выдает готовые смыслы, сколько создает пространство, в котором они могут случиться лично с тобой. Или не случиться.

Иногда ты выходишь со спектакля с ощущением, что ничего не понял, но почему-то весь вечер потом думаешь о фразе на бегущей строке. А иногда, наоборот, всё вроде бы было интеллектуально понятно, но внутри – ни одного всполоха.

«Дыры» для меня оказались не до конца расшифрованными, местами абсурдными, временами ускользающими. Но живыми.

А что, если не стоит требовать от искусства немедленной ясности? Что, если позволить ему оставить в тебе маленькую дыру, чтобы потом через нее стало видно что-то свое?…

В субботу мы с Савелием прошли стоматологическую процедуру. И сказать, что я поседела, – ничего не сказать.

Наверное, страшнее всего было слышать, как он истошно мяукал, когда его забирали. А потом вдруг перестал. Вот этот переход от отчаянного протеста к тишине буквально разрывал мне сердце. В такие моменты особенно остро понимаешь, что ты для кого-то целая вселенная, а он совершенно не понимает, почему ты отдала его чужим людям – пусть даже самым заботливым и профессиональным.

Но я пришла вовремя. Рентген показал, что два зуба, которые были под подозрением, всё-таки требуют удаления. Так что теперь у меня кот минус два зуба, зато с шансом больше не испытывать ту боль, которую он, вероятно, уже довольно долго и очень достойно скрывал.

А потом случилась вторая серия моего тревожного материнства.

Савелий не писал целые сутки. Я, разумеется, встревожилась до состояния человека, который уже мысленно выстроил драматическую арку на три сезона, – и понесла его к терапевту, а затем на УЗИ брюшной полости.

И вот теперь у нас еще и побритое пузико.

Никогда не думала, что смогу настолько искренне, громко и почти торжественно радоваться комку в кошачьем лотке.

Савелий, конечно, пока смотрит на меня с легким недоверием. Я бы на его месте, возможно, тоже смотрела.

Но главное – он ест, пьет, пользуется лотком и постепенно возвращается в свой привычный режим хозяина этой квартиры.

А я, кажется, еще несколько дней буду восстанавливаться вместе с ним🧡

Вчера на вантуване с одним из тим-лидов мы неожиданно зашли на очень знакомую мне территорию: как вообще живется человеку, которому не всё равно и которому всё время мало.

И, наверное, именно с ней этот разговор и мог случиться: мы с ней чертовски похожи по темпераменту. Каждый раз, глядя на нее, я почему-то вспоминаю свои роскошные тридцать – тот же внутренний ток, та же скорость, та же невозможность делать что-то вполсилы и потом спокойно с этим жить.

Я поделилась буквально утренней историей. Зашла в любимый Surf за кофе – а там не играет музыка. И вроде бы мелочь, кофе же от этого не перестал быть кофе. Но я физически почувствовала, как вся концептуальная конструкция разваливается на глазах.

Я, конечно, могла бы пройти мимо. Но не прошла. Уточнила, почему молчат колонки. И – вуаля – музыка включилась, атмосфера собралась, вернулась консистентность.

И вот в этом, мне кажется, очень много про людей, которым не всё равно.

Нам всегда как будто больше всех надо. Надо, чтобы было не просто сделано, а сделано хорошо.

Она, в свою очередь, рассказала про знакомую, которая радуется тому, что работает всего три часа в день, а всё остальное время бездельничает. И поделилась наблюдением, насколько скучной становится жизнь, когда в ней нет роста.

И я очень хорошо понимаю, о чем это.

Потому что для человека, которому всё время мало, «мало» – это ведь не про неблагодарность и не про вечную неудовлетворенность жизнью. Это чаще всего про внутренний объем. Про невозможность уместиться в плоское существование, где ничего не хочется улучшить, докрутить, дотянуть, оживить.

Да, с такими людьми бывает непросто. В первую очередь им самим. Потому что это постоянное внутреннее напряжение: видеть больше, хотеть глубже, чувствовать острее. Но, если честно, именно в этом напряжении очень часто и рождается всё самое живое.

Люди, которым не всё равно, вообще редко бывают удобными. Они задают вопросы. Они двигают мебель в метафорическом смысле. Они раздражаются, устают, перегреваются, иногда кажутся слишком требовательными – но именно они чаще всего и собирают вокруг себя реальность, в которой хочется быть.

А люди, которым всё время мало, на самом деле часто не про дефицит, а про энергию. Им мало не потому, что мир недостаточен. А потому, что внутри них столько жизни, что она всё время ищет, куда бы еще развернуться.

Наверное, в этом есть и дар, и наказание одновременно. Дар – потому что ты никогда не живешь в полсилы. Наказание – потому что отключить эту внутреннюю настройку почти невозможно. Ты не умеешь «ну и ладно», когда слышишь фальшь. Не умеешь не замечать пустоту там, где мог бы быть рост.

Но мне видится, что это не дефект, который надо в себе успокоить. Это особый способ быть в мире. Да, местами изматывающий. Да, не самый щадящий к нервной системе. Зато очень честный.

Потому что в конечном счете именно такие люди включают музыку, когда она почему-то замолчала. И не только в кофейнях. Вообще в жизни.

Вчера забежала в Музей современной истории России.

Сначала – просто потому, что он находится в старинной усадьбе, а у меня на такие вещи всегда срабатывает внутренний радар. Мне страшно захотелось посмотреть, как там всё устроено внутри. И, внимание, спойлер: внутри действительно очень красиво.

Но второй, и не менее важной причиной моего визита, была выставка Жириновского.

Я вообще считаю его одним из самых харизматичных и одиозных политиков современности. И даже не потому, что в последние годы его вдруг начали почти канонизировать как предсказателя. Меня в нем восхищает совсем другое – степень проявленности. Абсолютная, почти пугающая цельность человека, который никогда не пытался понравиться всем сразу.

Ему, кажется, было глубоко наплевать на то, что о нем думают другие. Он не вписывался в рамки нормы – он как будто существовал где-то за ее пределами, на собственной амплитуде, по собственным законам внутреннего электричества. У него была какая-то удивительная способность быть радикально не похожим на остальных. Не сглаживать углы. Не прятать интенсивность. Не пытаться стать удобнее, тише, правильнее, приемлемее.

И, пожалуй, в этом есть что-то очень ценное. Потому что на фоне бесконечно отполированных, осторожных, выверенных фигур особенно сильно замечаешь тех, кто не боится быть слишком. Слишком громким. Слишком странным. Слишком ярким. Слишком собой.

И, возможно, именно такие люди и остаются в памяти дольше остальных. Не потому, что были удобными. А потому, что были невозможными не заметить.