У меня никогда не было кумиров. И, наверное, поэтому мне было особенно странно вчера поймать себя на мысли, насколько тесно творчество Земфиры* вплетено в мою жизнь.

Не в смысле «любимая певица на все времена». А в каком‑то более точном и личном: почти каждый её альбом пришит к конкретному периоду, человеку, возрасту, городу, состоянию. Возможно, ещё и потому, что она, как и я, из Уфы – и в этом всегда чувствовалось что‑то неуловимо своё.

С Земфирой я встретилась в 1999‑м, когда «СПИД» звучал буквально отовсюду, а дебютный альбом вышел весной того же года.

Я пошла дальше радиоэфира, послушала пластинку целиком, подобрала «Непошлое» на гитаре – и дальше уже щербатая луна в моём исполнении как-то очень органично поселилась на студенческих вечеринках.

В 2000‑м был альбом «Прости меня моя любовь». И там у меня жила «Ненавижу» – за яркость, за скорость, за эту нервную, точную гитарную энергию, от которой в двадцать лет кажется, что ты и сам состоишь из сплошного электричества.

В 2002‑м вышли «Четырнадцать недель тишины», и под «Кто?» я вполне добросовестно залечивала душевные раны после очередного неудачного романа. Вообще у хорошей музыки есть это редкое свойство: она не спасает тебя от боли, но делает её как будто чуть более выносимой и даже немного красивой.

В 2005‑м я переехала в Москву, а в ушах у меня была «Вендетта». И особенно отзывались «Итоги» – не как великая жизненная формула, а как очень точный саундтрек к состоянию человека, который уже уехал, но ещё не совсем понял, куда именно приехал.

В 2007‑м был альбом «Спасибо», и «Мы разбиваемся» я слушала до дыр по дороге из МГИМО во время самой сложной сессии. Есть песни, которые потом невозможно услышать отдельно от собственного тогдашнего лица, зимнего воздуха, усталости и этой странной молодой уверенности, что ты как-нибудь всё равно справишься.

А вот «Жить в твоей голове», который вышел в 2013‑м, пролетел мимо меня. Он показался мне слишком интеллектуальным, слишком герметичным, слишком андеграундным – как будто умный, сложный человек что-то важное сказал вполголоса, а я в тот момент просто не была готова слушать именно так.

И потом – февраль 2021‑го, «Бордерлайн», первый студийный альбом за восемь лет. Я слушаю «Пальто» и еду подписывать договор на ипотеку.

И мне до сих пор нравится эта почти кинематографическая сцепка: Земфира в наушниках, взрослые бумаги в руках, и ты сидишь между двумя эпохами своей жизни – той, где всё ещё можно драматично страдать под песни, и той, где уже нужно выбирать плитку, ставки и срок кредита.

Наверное, именно так и становится понятно, что у тебя всё-таки были не кумиры, а люди-саундтреки. Те, через кого время маркируется точнее, чем через календари. И вот ты думаешь, что просто слушала музыку, а потом оглядываешься — и видишь целую биографию, разложенную по альбомам.

Интересно, у вас есть такой артист, который оказался не просто «любимым», а буквально встроенным в личную хронологию жизни?

Земфира* признана иноагентом