Одна из самых заметных потерь в больших корпорациях – способность человека чувствовать: да, вот здесь отвечаю я.

Большие системы вообще устроены так, что ответственность в них легко распадается на кусочки. Один отвечает за процесс, другой за согласование, третий за срок, четвёртый за коммуникацию — и в какой-то момент целое есть, а автора у него как будто нет.

Снаружи, кстати, это слышно по языку. Не «мы приняли неудачное решение», а «сложился ряд факторов». Не «мы ошиблись», а «процесс оказался недостаточно устойчивым».

Чем крупнее структура, тем легче говорить так, будто ошибки совершаются сами собой, без участия людей.

Наверное, поэтому истории больших публичных компаний так часто звучат похоже:

🐳 В кейсе Boeing 737 Max разговор об ответственности долго соседствовал с языком систем, процедур и сложных факторов, хотя мир ждал более прямого разговора о конкретных решениях.

🐳 В истории Volkswagen с дизельным скандалом тоже было видно, как между реальностью и признанием вырастает плотный слой корпоративных формулировок.

🐳 А ситуация с Uber показала, что иногда проблема заключается не в одном человеке, а в культуре, где отсутствие личной ответственности постепенно становится нормой.

И я думаю, что это не корпорации отменяют ответственность. На самом деле бизнесу очень нужны люди, которые умеют идти на риск, вместо растворения в коллективном Замятинском «МЫ».

Сами сотрудники научились говорить обезличенным языком, и потеряли не только смелость, но и связь с собственными действиями.

Ты уже не очень понимаешь, где в твоей работе есть ты сам — твой выбор, твой взгляд, твоя мера ответственности.

Поэтому мне всё больше нравится одна простая мысль: взрослость на работе начинается не с должности и не с масштаба задач. Она начинается в тот момент, когда человек может сказать: это моё решение, вот его последствия и вот что я буду с этим делать.

Возможно, сегодня это и есть один из самых тихих видов внутренней свободы – сохранить в себе человека, который ещё умеет говорить «я».