В 1909 году И.А. Ильин и его супруга Н.Н. Вокач перевели на русский язык книгу сегодня уже малоизвестного немецкого «философа-публициста» Р. Шельвина под названием «Штирнер и Фридрих Ницше. Явления современного духа и сущность человека». В мини-предисловии к труду переводчики указывали, что при сопоставлении доктрин двух индивидуализмов, помимо критических ремарок, дается «самостоятельный анализ основных проблем философии и этики». При этом «точка зрения самого автора близка к той общей совокупности идей, которые объединяют системы Фихте-Старшего и Шеллинга».
На вышедшую в переводе книгу рецензией для «Критического обозрения» откликнулся С.Л. Франк, который стремился раскрыть не только суть проделанной Шельвином работы, но и инкорпорировать её в современные российские реалии (той самой эпохи «застоя» после первой русской революции). Так в рецензии С.Л. отмечал:
В русском обществе индивидуализм, как идейное течение, до последнего времени не пользовался популярностью; скорее явственно преобладал уклон в сторону этического универсализма, тенденция к растворению личности в коллективном бытии.
Неоспоримым показателем этого отталкивания русской общественной мысли от индивидуализма и её тяготения к универсализму является беспримерная популярность социалистических идей в нашей интеллигенции и почти всеобщее равнодушие к либерализму, к идее личной свободы и личных прав.
Замечательно, однако, что этому направлению идей противостоит как бы прямо противоположное стихийное устремление русского национального духа. Прежде всего обращает на себя внимание любопытный факт, что, тогда как в области социалистических идей мы всегда оставались совершенно подражательными и просто перенимали готовые идеи с Запада, в области анархизма русская мысль проявила действительное творчество и оригинальность: самыми выдающимися основателями анархизма двух его видах, революционно-нигилистическом и религиозном — были русские, Бакунин и Толстой; и эти имена дают право сказать, что анархизм вообще в значительной мере есть продукт русского духа. Ещё более показательно то, что анархизм, который никогда не был господствующим среди интеллигенции идейным направлением, внезапно, без подготовки и сознательной пропаганды, обнаружил поразительную силу и приобрёл большой успех, как только общественное сознание из области чистой теории перешло к практике, к действию. Необычайный наплыв анархической литературы в 1905-1907 гг. и — что ещё важнее — практический успех всякого рода анархических идей и учений, как бы они себя ни называли, – в форме «максимализма», проповеди свободной любви, «махаевщины»* и т.п.— свидетельствуют, в процессе действования и жизненного обнаружения воли бурно прорвался и осознал себя глубокий анархический инстинкт, таившийся в нашем общественном сознании. И только симптомами и слабыми спутниками этого брожения явились такие литературные и идейные течения, как «мистический анархизм» и увлечение Штирнером и Ницше.
Разгадка этого противоречия состоит, как мне кажется, в ТОМ, что наш социализм, в его характерной «народнической» форме, есть не что иное, как альтруистически и моралистически окрашенный анархизм.
<…>.
…наше «Ницшеанство», покрывающее модным авторитетом Ницше нигилистические и анархические мотивы, не содержит, можно сказать, ни единого грана подлинно ницшевского духа. Наоборот, оно чрезвычайно близко к гораздо менее популярному и известному Штирнеру. Краткий, к счастью, эпизод «максимализма», «санинства»** и т.п. увлечений был даже едва ли не единственной в истории попыткой подлинного практического осуществления учения Штирнера.
<…>.
Но несомненно, что возврат к философскому родоначальнику современного индивидуализма — к Фихте— лежит по пути того пересмотра господствующего этического мировоззрения, который является теперь насущной необходимостью; и победа идеалистического индивидуализма над индивидуализмом нигилистическим означала бы выход из тупика на свободный путь культурного творчества. Этим убеждением проникнута книжка Шельвина, и оно и придает ей значение именно при современном состоянии русской общественной мысли.
* Подразумевается анархистское течение, враждебно относящееся к революционной интеллигенции, получившее своё название как производное от фамилии лидера - В.К. Махайского.
** Франк делает отсылку к роману М.П. Арцыбашева «Санин» (1907), главный герой которого был нигилистом, идейно «восходящим» к Ницше.
P.S. С оценкой, которую Франк дал народничеству, вполне соглашусь. В частности, Михайловский и Лавров не зря отнесены к «полупозитивистам», оба, по крайней мере изначально, уделяли немалое значение роли личности в истории (между прочим, социологам известно, что это одна из характерных черт отходящей от эпигонства русской социологии к. XIX – н. XX века). Впоследствии Фихте, которого уже всячески реанимировал Струве, действительно стал предметом пристального анализа многих философов права, готовящихся к профессорскому званию, в частности, Б.П. Вышеславцева, Н.Н. Алексеева и И.А. Ильина.