приповеда

Достаточно авангардично?
#каракушки

Лисьи глазки

Channel photo updated

Дроп из голых людей
Делаем не делаем???

Тату мэйстер
@ryusui1
Без тега я хз что это

Всё происходит сухо. Даже иссушающе. Без намёков на жалость или её подобие. Это резкое, тяжёлое движение, выгибающее Юру дугой, заставляющее его глотать прадный мат, издавая горький хрип. Костя двигается зло, наотмашь, вбивая псевдо-любовника в ржаво скрипящий диван. Мозолистые руки хватают чужие тощие бёдра, раздвигают их до хруста суставов, до тянущей боли атрофированных мышц.
Крахмальная простыня хрустит под ними сухими листьями, мешает на себе пролитый спирт и холодный пепел, пачкая обоих в черной, как их чувства, грязи. Ещё свежие ссадины жжёт, новые натёртости горят от грубой ткани.
— Жалкое животное, — сквозь зубы хрипит Юра, царапая постель.
Он давится смехом, пока Костя вжимает его в диван.
Последний уголок одеяла, что ещё лежал на диване, падает вслед за больным стоном пружин. В глазах темнеет, теряется даже тот стухающий огонёк лампы, в пересохшем горле свистит обрывчатое дыхание. Юра ловит чужой взгляд. Дикий, безнежный взгляд, и хрипит в самое лицо, хватая Костю за загривок, путая тонкие пальцы в колючих волосах.
— Посмотри на себя: течный кобель, — он глотает больной смех, теряя себя меж желанием и болью. — С универа попрут, хребет сломают, а ты всё лезть будешь. Жрать хочешь... слюной течешь на калеку. Одногруппницы не дают, так силой берёшь инвалида, жалкое зрелище.
Слова, как ток, проходят через всё тело, заставляя содрогнуться, отбросив остатки человечности. Движения, раньше хотя бы косившие под аккуратность, сейчас были грубыми, как наждачная бумага. Это становилось избиением тела о тело. Костя вжимал Юру в диван, давя на плечи, ключицы почти до хруста, сминал простыню со въевшимся пеплом и разлитым самогоном.
Это был дикий, животный кайф — ощущение власти, абсолютной силы над этим порочным шлюшьим телом, доминирование над этой жалкой фигурой Юры, почти вбитого в постель, над его хрипами, это право отобрать у него возможность двигаться, забрать её себе, превратив эту жалкую сучку в свою личную проститутку. Это всё кружило голову, заставляя двигаться грубее, резче, чаще. Заставляя задохнуться собственным возбуждением, накинуться на чужое тело как на желанный ужин, укусив тощее плечо с такой силой, что заболела челюсть, а на белой коже проступили бордовые капли.
Юру выворачивает от боли. Как бьются онемелые ноги, раздвинутые до отказа, до спазменного огня. Как растекается жаром спина от трения о грубую ткань. Как раскалываются лопатки после падения на твёрдый диван.
Но перевозбужденный разум получает лишь большую дозу кайфа, когда Ора в очередной раз «опорачивает» тело и дух студента, опуская того с собой на самое дно.

Костя толкается последний раз с каким-то тяжёлым, диким вздохом, мёртвым взглядом окидывая Юру вновь. Пружины дивана издают протяжный, затухающий всхлип.
Несколько минут стоит мертвичная тишина. Воняет потом, сигаретами и плохой алкашкой.
Костя не остаётся лежать. Он резко встаёт с дивана, будто на нём лежит не живой человек, а уже разбухший и взорвавшийся труп.
— Что, скотина, отпустило? — кряхтит Юра, приподнимаясь на локти. — Полегчало? Кобель же ты, глаза налил кровью и не видишь ничего. Прибежал, отымел что разгрызть не смог, и теперь трясёшься, как битый щенок.
Зашуршала постель. Юра сложил руки на колючей от перьев подушке и лёг головой сверху.
— Удовлетворил себя, студентик? Животное ты, Костя, простая похотливая зверина, которая от того, что сокурсницы не дают, ебёт калеку и ловит с этого ещё большее желание.
Костя молчит. Огрызнуться уже нет сил. Он шагает к балкону, пиная по полу брошенные кисти, хватает с подоконника последнюю сигарету и вылезает к свежему воздуху. Улица воняет сыростью и беспросветным будущим: то ли этих отношений, то ли всей страны. Курить уже не хочется. Костя просто оставляет сигарку у рамы, оставаясь смотреть в темноту двора.
— Давай тебя по кругу пустим, а? — задаёт Костя вопрос в пустоту с балкона.
— Заткнись, — Юра мнет под собой простынь, всё больше пачкаясь в смеси сивухи и пепла.
— Тебе же понравилось, — Костя оборачивается, бросая глядеть в тишину двора. — Ты же этого хочешь, извращенный выблядок.

#текстики #фелита

АБЬЮЗ НАСИЛИЕ МАТЫ 💥💥

Альтернативные АБЬЮЗИВНЫЕ Юра и Костя

В четыреста восьмой квартире опять крики. Слышно, как что-то падает, бьётся дешевая посуда. Воняет горелым акрилом на крахмальном холсте. И так почти каждый день.
Человеческая туша падает на пол.
— Ах ты выблядок! — кричит Костя, сжимая в руках раскалённый инструмент, дергая Юру за длинные ломанные волосы. — Ещё хоть раз такое будет — я этим, сука, паяльником проткну тебе обе ноги, чтобы ты вообще ими двигать не мог, беспомощная дрянь.
— Каждый раз такое говоришь, нищее отродье, — Юра впивается ногтями в чужую кожу, оставляя на ней красные следы от еще невысохшей краски. — И каждый раз ты треплешься, как жалкая лживая сучка, потому что ты и есть она.
Костя, сквозь зубы, требует заткнуться, резко «обрезая» несколько прядок горячим паяльником. Начинает вонять соженной шерстью, горелым кератином.
Тупой удар о стену разносится по квартире больным шипением, пинками по животу Юры и его же хрипу от сжавшихся на шее рук.
— Неотесанный беспризорник, только искорки и пускаешь, — кряхтит Юра, хватаясь за чужие запастья. Такие ссоры уже не редкость в этом доме.
— Ещё хоть что-то про это пикнешь — я уйду, и ты сгниешь в этой квартире со своими жалкими каракулями.
— Только попробуй, все твои друзья, сокурсники, весь твой универ узнает, с кем ты спишь! — хватка резко слабеет.
— Ты без меня даже из квартиры выйти не сможешь, не то, что заяву написать — тебя самого закроют в дурке до конца твоей бесполезной жизни. Я не сомневаюсь, тебя там быстро растащат по кускам: слабого, никчемного и больного уёбка, который сдался только таким же психам, как ты, — Костя приближается вплотную к лицу Юры, чуть ли не шепча последние слова тому в губы.

***

В квартире пахнет дешевыми сигаретами и низким пойлом, вроде плохого самогона.
На серой простыне раскинулись вонючее пятно спирта и остывший пепел самокруток, поеденное молью одеяло скомкано и свисает на грязный, покрытый пылью, краской и ошмётками бумаг пол. Старый диван глухо хрустнул, когда на него свалились две туши, матерящие друг друга так, будто только что убили семью другого и в итоге осталась последняя жертва.
— Похотливая грязная сука, — бормочет Костя, мимолётом посмотрев на Юрин пах. Шорты, ранее спадавшие, натянуты ровно на члене, а сам Юра красный от возбуждения. — Ебанутая подстилка, ты — не больше, чем мясо для секса.
Костя сжимает чужие щеки, давит на зубы сквозь бледную кожу, перекрывая дыхание. И видит. Видит в чужих глазах животное желание, сумасшедший блеск. Видит похоть. От каждого слова, каждого действия. Чувствует, как под руками дрожат чужие бёдра, как прерывисто его дыхание.
— Тебе ведь только и нужно, чтобы тебя сломали, — Костя шепчет это куда-то вниз, проводя носом по торчащим рёбрам, кусая тонкую кожу. — Хочешь, чтобы с тобой было как с дешёвой шлюхой.
— А ты только и можешь, что ломать, немытый ублюдок, — шипит Юра, царапая чужие ключицы. — И то, сил хватает только на калеку.
В качестве ответа выступает пощёчина, оставшаяся красным пятном на щеке.
— Ебальник заткни, — Костя теряется в тени догорающей лампы. — Пошлая дрянь. Тебя бы пустили по рукам, был бы тут хоть кто-то ещё.
Костина рука — грубая и мозолистая, — тянется под свободные шорты, задирая их до самого паха. Ткань возбуждающе натирает.
Юра чувствует уже привычную боль в тазе, чувствует, как теряет ноги, что они ему больше не подчиняются. Судорожно вздыхает, понимая, что теперь он почти обездвижен.

Это уже давно не секс — навряд ли это вообще когда-либо можно было так назвать. Это — прямое насилие, акт убийства друг друга вновь и вновь.
Это всегда грубо. Всегда грубо расстегивают домашние рубашки, отчего пуговицы готовы оторваться в любой момент, всегда грубо снимают белье, мешавшее стимуляции. Костя всегда грубо двигает Юру, выкручивая суставы, вжимая его в койку, заставляя не стонать, а хрипеть и шептать проклятья.
Это — экзекуция, ставшая им суррогатом близости, покинувшей их ещё в начале.

Если бы у Юры и Кости были бы абьюзивные отношения, я бы столько рисовал по ним...
#щп

Я сварил ебейший какао
Вкусн
#щп

Стена позора
Любимые одногруппницы ❤️‍🩹
#щп

Япе
Это если что крита
#каракушки

Уютнае кафэээ
#каракушки

Я смотрю на эту страницу и из персонажей с того времени у меня примерно... Никого
Они все ещё существуют в Фелите, но за их жизнью я уже не слежу. Удивительно даже, что когда-то у меня было такое разнообразие персонажей и я умудрялся о них всё помнить
Типа... Там у некоторых тысячелетние истории, у кого-то жизнь падка на яркие приключения и тд... И ведь помнил. И помню, лл

Первый и последний дизайн Агаты, для сравнения
Вроде скилл вырос, надеюсь

Ну и всякая хуйня
ОПЯТЬ ОН
#каракушки