В 2026 году ИИ говорил с нами на четырёх языках. Язык мема: Трамп сам появляется в мемах, а Белый дом отвечает критикам, что Конституция их не запрещает. Язык собственности: OpenAI и Anthropic впервые пошли в публичную политику, потратив около тридцати миллионов долларов на борьбу за один мандат в Нью-Йорке. Язык суверенитета: на ПМЭФ заявлен полный стек собственных технологий; разграничены суверенные и национальные модели. Язык симуляции: в Албании появился ИИ-министр и 83 ИИ-ассистента депутатам. Всё это расслаивается на пену, волну и тектонику. Пена — фейки и аватары: шумно и заметно. Пометка «сделано ИИ» снижает доверие, а сам ИИ в агитматериале часто становится точкой уязвимости. Волна и тектоника работали: бесконтактная социология дополняет опросы, штабы занялись видимостью кандидатов в поисковиках, а агенты в исследовании Южной Калифорнии без программирования сами начали координироваться. Разговор с чат-ботом меняет позицию в четыре раза сильнее политической рекламы.

Когда кампания становится скучной, людям можно показывать кукол. Говорить через маскотов, аватаров и цифровых персонажей у нас принято давно — началось всё ещё с куклы Бориса Николаевича в 90-х, и с тех пор политический энтертеймент развивался. У «Единой России» появился Ермолай: он спасал Чебурашку, ездит по России и рассказывает, как записать ребёнка в школу или кружок, работая как навигатор по достижениям партии. У эсеров — Рыжий Кот Правдик из Саратова, который ходит по пикетам и носит документы в ЦИК. У «Зелёных» — лоси, горностаи и ёжики, московские краснокнижные животные. Особняком стоит Картонный Жириновский: его возят по России, с ним фотографируются, он может сказать всё, и на маркетплейсах он продаётся наравне с героями сериалов. Из живых персонажей — «Дочка Варя» у Партии пенсионеров: ведёт съезд, комментирует события и конкурирует с Алисой за внимание пенсионеров. У КПРФ — блогер Ариша с миллионными просмотрами, которая по её собственным словам — «на одном вайбе с молодёжью».

Информационная война не имеет тыла. Каждый становится её невольным участником. У нас нет систем, куда можно обратиться за верификацией. Перед днями голосования разгонялась голосовая запись Миронова — и никто не смог ответить, сам он обращается или это сгенерированный голос. Основной верификатор теперь — искусственный интеллект, и для пользователя он — субъект публичной коммуникации. С ним нужно работать методами агитации, как с живым респондентом. Отдельная тревога — качество медиасигнала: школьникам на «Разговорах о важном» показывают низкокачественный нейроконтент, а дети — аудитория, на которую он таргетируется больше всего. Никакие генеративные инструменты не должны заменять смысл.

Главной интригой кампании стала конкуренция образов будущего между КПРФ и «Новыми людьми». «Новые люди» — выразители мнений образованных горожан, их слоган «Россия для жизни» расшифровывался в «современная страна без лишних запретов», а их ценности — права и свободы человека, жизнь, гуманизм. У КПРФ программа «Победа», слоган «От выживания к развитию и справедливости», расшифровка — «Богатство России вернуть народу», то есть национализация и рента на общее благо, а ценности — справедливость, коллективизм, созидательный труд. Это радикально разные картины: индивидуалистический раёк против справедливого общего устройства. Слоганы «Новых людей» обеспечили им атрибуцию тонкой антивоенной позиции и рост, но победы не случилось: разрыв по спискам составил 0,14 п.п., коммунисты удержали второе место. При этом совокупное количество мандатов «Новых людей» в новом созыве Думы выросло, КПРФ — сократилось.