«Монах не должен быть почтительным к императору». Политическая теология христианства и буддизма

Пресловутый религиозный плюрализм Китая имеет своим основанием сакральность Империи: император — мироустроитель и учитель: прочие учения в лучшем случае лишь помогают ему в этом. Религии для Империи есть лишь «некое дополнительное средство обучения творить добро» — обучения, разумеется, народа, а не императора, как то мог бы понять западный — (пост)христианский читатель.

На Дальнем Востоке высшей сакральной ценностью обладает государство, религии, любые, ему не соперники, их терпят как второстепенные полезные или просто не вредные вещи.

Буддизм инкорпорируется в религиозный космос сакрализованной Империи: император объявлялся главой сангхи и буддой; читались сутры за военные победы; строились монастыри, «охраняющие» государство и т. д. и т. п. Для государства буддизм отправлял две функции: «учение» (в смысле проповедь морали и пр.) и «сакральное средство сохранения государства и государственного благополучия».

Феномен «вероисповедания» — феномен авраамического мира, где сакральность религии пересилила сакральность государства, десакрализовала государство. На Дал. Востоке этого не произошло, и потому религия считается личным делом до тех пор, пока государство не посчитает ее в чем-либо вредной.

О сравнительной политической теологии христианства и китайского буддизма рассказывает Владимир Шалларь.

MAX | Дзен | VK | Рассылка | Помочь