Сложный тайминг для публикации текстов о проблемах современной маскулинности — на фоне начала новой войны на Ближнем Востоке «эпидемия мужского одиночества» уже не кажется таким важным сюжетом, а в голове возникает ироническая приписка: «а теперь к действительно важным новостям». Тем менее, к 23-му февраля попробовал разобраться, насколько реальна проблема, о которой всё чаще шутят в тиктоке.

Пока писал текст захотелось глубже закопаться в связи одиночества вообще с индивидуализмом модерна, различиях «одиночества» (loneliness) и «уединения» (solitude) и важности последнего для образа модерной маскулинности, но как и на многое другое, на это просто нет времени! Как говорят в таких случаях, надеюсь это вдохновит других на свои исследования.

Еще одна потенциально интересная тема: как в разных странах пытаются количественно измерить одиночество. У меня сложилось впечатление, что в западных опросах под одиночеством чаще понимают субъективное переживание, а вот в российском поле чаще говорят об одиночестве, как об отсутствии романтического партнера (и проблемах связанных с его поиском — не удивительно, что один из самых цитируемых в СМИ опросов провело дейтинг-приложение). Интересно, так ли этот на самом деле!

Ну и по традиции одного медиа, где была рубрика «открытие, которое мы сделали, пока работали над текстом»: я с большим удивлением узнал, что Роберт Патнэм не только жив, но и активно раздает интервью про одиночество! Надеюсь жить также долго.

В общем, буду рад фидбеку, и как всегда спасибо Але за чуткую редактуру.