Признаваемый судами Российской Федерации при осуществлении правосудия принцип эстоппеля, в соответствии с которым молчание означает согласие с правовой позицией другой стороны, участвующей в деле....
Определение СКГД ВС РФ от 07.04.2026 № 5-КГ26-21-К2
Это наверняка входит в топ самых кровожадных строк, прочитанных мной у Верховного Суда РФ.
В материальном смысле молчание априори не способно манифестировать какую-то волю - например, согласие с чем-то. Однако действительно, для создания правовой определенности право иногда связывает лицо некими последствиями ввиду его молчания (см, н-р, ст. 999 ГК РФ). Между тем в таких случаях речь не о "согласии", а скорее о вынужденной фикции, выраженной в блокировании права на возражение. И несмотря на внешнее сходство, это пропасть с тем, что написал Верховный Суд РФ.
Молчание в подавляющем большинстве случае не означает ничего. Это вытекает из законов логики и конструкции импликации: когда нет антецедента ("если..."), не может быть и консеквента ("то...").
В процессуальном аспекте молчание влечёт лишь несение рисков несовершения процессуальных действий: не возражал, значит, будь готов, что суд примет решение не в твою пользу, даже если твоя незаявленная позиция была двести раз праведна (ст. 9 ч. 2 АПК РФ). Опять же - ни о каком согласии речи нет.
Не менее интригует и другой отрывок Определения:
Доказательств того, что при заключении договора страхования страхователь действовал под влиянием заблуждения, вызванного действиями страховщика, суды при рассмотрении настоящего дела не добыли.
Постановка вопроса об обязанности судов получить доказательства - это, к сожалению, антисостязательность и какой-то другой век развития процесса.
Но кроме этой лирики, теперь, когда судам предлагается заняться "добычей" доказательств, стало как-то боязно заходить в процесс.
Удачных голодных игр...