В то же время отсутствие соответствующего исключения для списания ценных бумаг со счета депо типа «С» не является безусловным основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований, поскольку Дощицин С.В. и Дощицина Г. после рассмотрения настоящего дела и разрешения спора о праве на принудительную перерегистрацию учета прав на акции не утрачивают возможность определения порядка исполнения судебного акта в виде обращения за списанием ценных бумаг со счета депо типа «С» в общем порядке, установленном законодательством.
Суд – это институт разрешения спора о праве. Такие же механизмы как счета типа С не упраздняют субъективные права заявителей, а лишь влияют на стадию исполнения потенциального судебного акта.
На мой взгляд, именно так должно работать санкционное регулирование ЕС. В частности, No-claim provision по ст.11 Регламента ЕС № 833/2014, запрещающее удовлетворение требований по сделкам, затронутым т.н. секторальными санкциями:
No claims in connection with any contract or transaction the performance of which has been affected, directly or indirectly, in whole or in part, by the measures imposed under this Regulation, <…>, shall be satisfied, if they are made by:
(b)
any other Russian person, entity or body;
Никакие требования в связи с любым контрактом или сделкой, исполнение которых было затронуто, прямо или косвенно, полностью или частично, мерами, введенными в соответствии с настоящим Регламентом, <…>, не подлежат удовлетворению, если они предъявлены:
(б)
любым другим российским лицом, организацией или органом;
Описанное выше положение не упраздняет права российского лица, а лишь ограничивает процессуальные механизмы исполнения в его пользу. Иными словами, ничего не должно мешать российскому лицу пойти в суд/арбитраж, обосновав своё право по существу. В силу санкционные ограничений такое решение будет действительно, но неисполнимо на время существования санкций.
По идее в такой ситуации должен быть создан механизм сепарированных счетов (секвестров, эскроу или др.), на которые проигравшая европейская сторона смогла бы зачислять присуждённые суммы. Такие средства буду принадлежать российской стороне до снятия публичных ограничений.
Такой механизм в теории может рассматриваться в отношении возвратов неотработанных авансов европейскими подрядчиками российским заказчикам.
Даже если Европейский суд (CJEU) по запросу суда Свеа (Швеция) решит, что аванс попадает под no-claim provision, российская сторона сможет просудиться по возврату аванса – в случае выигрыша европейский контрагент должен будет перечислить средства на отдельный счёт в Европе. Это совершенно точно справедливее, чем текущее положение, при котором публичные санкционные ограничения по сути позволяют европейским сторонам удерживать средства российских контрагентов.
Правда я всё же очень рассчитываю, что Европейский суд не решит, будто авансовые платежи попадают под ограничение no-claim. В силу своей природы требование о возврате аванса – это требование о возврате своего. Ограничение на возврат того, что принадлежит российской стороне, с сохранением этих средств у европейских подрядчиков – это антиправо. Можно не любить европейские санкции, но такое точно не соответствует заявленным им целям.
Ну и в сценарии, где аванс попадает под no-claim, вряд ли кто-то из россиян пойдёт судиться с тем, чтобы получать неисполнимое решение. Слишком не дешёвое удовольствие. При разумном же толковании со стороны Европейского суда можно будет вернуть как минимум неотработанный аванс и взыскать на специальные счета средства по иным требованиям (убытки, гарантии и проч.).
Я думаю, стоит последить за запросом в CJEU.