1.
Цвет глаз твоих, что сине море,
Волнует, утопая в них,
Я фразу крикнула "О горе!"
И ты, подснежник мой, приник.
Твоя душа не мне была дана,
Я с этой мыслию смерилась.
И губы вроде веселились,
Во взгляде память умерла.
И глазки пламенем зарделись,
С сердечным вздохом опустились
И снова паника взяла.
Его любовь уж нежива была.

2.
Опять дождь,
Опять весна,
И слёзы льют,
Как из ведра.
Кто говорил,
что все мечты
сбываются всегда?
Я жду уже сто лет,
А всё она – тоска.
А ведь в тех снах,
что добрыми когда-то были,
Ты обнимал,
целуя на прощание.
А я ждала, ждала наивно.
Но сон мой превратился в прах,
а ты пропал навечно.

3.
Они не знали, что любовь,
Не ждет признаний милых ваших, кровь,
Что стынет в жилах наших, тоскует,
Ласки просит, волнуется
И терпит боль, всё больше утопая в той,
Что лавою любви зовётся.

4.
Глаза, что в поле бегать можно,
Лежали снова в заперти,
Надгробный камень осторожно,
Отодвигая попути,
Ромашки, в поле, в теле, в лаве,
В глазах, во рту или в ночи,
Светились, путь продолжа к славе,
И снова меркли в той тени.

5.
Как будто замерло мгновение,
Как будто снова поражение,
Плывет уж небо, облака,
И где-то там, наверяка,
Сидит с поникшею душою,
С больною, насквозь, головою,
Могилу тихо обходя,
К портрету скромно подходя,
Тот парень, тело его прахом,
И слепо верит, как собака,
Что это просто сон его,
Никак он не поймет того,
Что жизнь случается лишь дважды,
Та мысль, что была однажды,
Всю память стёрла, наяву.
Всё не пойму я, почему.

6.
Французский Ваш я слушать вечно,
Готов, готов, я говорю!
Свои раздумия в пустую,
Я тратить больше не хочу.
Язык Ваш, вроде, не понятен,
Но как родной привычен мне.
Я отмываю Вас от грязи,
Пока сижу сам на земле.
Во многом мой испанский хуже,
Чем Ваш французский диалог,
Но мой французский, всё-же лучше,
Чем Ваш испанский монолог.
Ваш крик на языке Амура
Как ритм, стучит, стучит, стучит.
А я над вами таю, таю,
И пусть меня мой Бог простит.

7.
И губы Ваши, щёки, нос и скулы,
Готов я целовать и восхвалять.
Морские взгляды, как акулы,
Не может стих мой передать.
В моих полях нет места для морей,
Но есть тут место для росы.
Кувшин с водою не пролей,
А то не будет и травы.
И стыд, и страх охватит нас,
Не будет жизни веселей,
Ты не разлей открытых глаз,
Травы зеленой не облей.

8.
Ты не окрасишь в синий цвет
Глаза, чей цвет как кофе крепок,
Но молоко или асфальт,
Окрась в зеленый ты оттенок.
И ты сидишь в лесу со мной,
И перед нами пруд простой,
А в глазках ваших синевой,
Блестит как море в час ночной.

9.
Пустые дворы, города и качели,
Все то, что когда-то с тобой мы хотели,
И розы в руках,
И письма в устах.
И скрипы колёс,
И жизнь под откос.
А сердце, что пахнет, как роза в июне,
Всё меркло и меркло, метаясь в тайфуне.
Как маятник ты всё летаешь, летаешь.
Земля не нужна, ведь ты в небе витаешь.
Звёзды и песни, мысли и птицы,
Их нет уже рядом, они по крупицам,
Разбросаны в танце, земли не касаясь,
Поют, словно перьями связок касаясь.
И голос тебя разбивает в стекло,
И в мир свой уносит, как будто в кино.

10.
Шипы на этих жалких плетях,
Не наносили столько ран, как я тебе.
И алкогольный взгляд, на раны эти,
Мне душу резали, как немцы на войне.
Моей любви любовь неинтересна,
Как формула, что пляшет на доске.
И под твоим окном поётся песня,
А ты рисуешь рифмы на руке.
Я рифмы эти вижу сквозь рубашку,
И добавляю в песни каждый раз,
Ты губы красные приставишь к фляжке,
Я слёзы лью из приоткрытых глаз.
Пей кровь мою, пей слёзы без раздумий,
Пей дождь, что я дарил тебе в январь,
Но не касайся больше искушенья фурий,
Не просто так оно добавлено в словарь.

11.
В болоте Питерском хочу я утопиться,
Но вместо этого тону в твоих глазах.
Ты предлагаешь жизни удивиться,
Я удивляюсь краске на холстах.
Твои мозги летают в гороскопах,
Мои идут по строчкам на листке.
Ты как-то видишь цвет в калейдоскопах,
Я вижу только краску на стекле.