ЧК было создано до революции, или Страницы из биографии Феликса ДзержинскогоВчера исполнилось 149 лет со дня рождения
Феликса Дзержинского.
Он рано включился в политическую борьбу, из-за которой провёл в тюрьмах, на каторге и в ссылке одиннадцать лет, шесть раз арестовывался. И это при том, что сам
Дзержинский считался гением конспирации. По полицейским документам видно, как долго спецслужбы не могли выйти на его след, отмечая, что он продолжал руководить партийной работой, организовывать стачки, издавать прокламации и перемещаться между
Варшавой,
Лодзью и
Краковом. Выйти на него им удалось лишь благодаря агенту внутри организации — провокатору.
В начале XX века провалы подпольных ячеек почти всегда были делом рук осведомителей охранки, внедрённых в революционную среду. Охранное отделение тщательно маскировало своих агентов: провокаторы были обязаны вести «скромный» образ жизни, создавать видимость материальных затруднений, а при облавах на партийные комитеты их для отвода глаз «арестовывали» вместе с революционерами, а затем незаметно отпускали.
Дзержинский столкнулся с этой проблемой лицом к лицу. В 1910 году, находясь на
Капри, он вплотную занялся расследованием случаев провокаций в партийном подполье. И тогда же сформулировал мысль, которая стала программой действий на годы вперёд:
«Ясно вижу, в теперешних условиях подполья деятельность наша в стране будет сизифовым трудом до тех пор, пока не удастся обнаружить и изолировать провокаторов. Надо обязательно организовать что-то вроде следственного отдела».
Тогда же он сформулировал и ключевой тезис, который позже ляжет в основу работы контрразведки:
чтобы разоблачать агентуру противника, нужно понимать её методы не хуже самого противника.
Ещё находясь на
Капри,
Дзержинский выступил за создание специальной комиссии для расследования фактов предательства в партии. В середине 1911 года такая комиссия в составе
Дзержинского,
Эдмунда Гебартовского и
Стефана Братмана была создана в
Кракове.
После каждого провала
Дзержинский лично собирал сведения об обстоятельствах ареста, о круге лиц, знавших конспиративные адреса или места проведения собраний. «Технология» разоблачения была чрезвычайно сложной: требовались колоссальные усилия, скрупулёзный анализ и немало времени.
При этом требовалась и особая деликатность: важно было осознавать, что охранка, играя на естественной подозрительности революционеров, стремилась стравить товарищей между собой и подставить невиновных.
Дзержинский с горечью писал в то время:
«А теперь мне приходится думать о том, как стать сыщиком и как расследовать деятельность людей — товарищей!»
Создатель
советских органов государственной безопасности сам прошёл суровую школу подполья, где главным противником был не только жандармы, но и невидимый враг внутри самой организации.
Был в этой работе и опыт ошибок.
Так, против
Юзефа Уншлихта в 1912 году
Дзержинский выдвинул подозрение в связях с охранкой. После 1917 года
Дзержинский лично изучил архивы царской полиции, чтобы перепроверить свои подозрения, которые оказались необоснованными, а
Уншлихт впоследствии стал его заместителем в
ВЧК.
Эта партийная школа следственной работы по разоблачению провокаторов стала прочным фундаментом. Когда в декабре 1917
Ленин подписал решение о создании
ВЧК, возглавил её именно
Дзержинский.
«ВЧК возникла в тот момент, — отмечал он, — когда не существовало органа, способного взять на себя борьбу с контрреволюцией, саботажем и спекуляцией».
При этом принципиально важно, что
Дзержинский и его соратники категорически отказались копировать грязные приёмы охранки, приняв постановление «О недопустимости использования провокаций в работе
ВЧК».
Дзержинский считал глубоко аморальным
«пользоваться методами и приёмами царской охранки».
Вместо провокаторских сетей
ВЧК сделала ставку на открытую поддержку и инициативу трудящихся масс — рабочих, солдат и трудовой интеллигенции. Тот колоссальный массив информации и поддержки, исходивший от сознательного пролетариата, не шёл ни в какое сравнение с тайными доносами и интригами жандармского режима.
-----
Ищите меня в дзен.