ЛИСТРАТОВ

Спорт как часть городской среды

Я люблю велик и довольно много катаюсь по Москве. И, благодаря этому, могу лично зафиксировать позитивные изменения последних лет буквально с седла велосипеда. В городе появилось много действительно хороших маршрутов: набережные Москвы-реки через Лужники и Воробьёвы горы, Фили, Крылатское и Строгино, Покровское-Стрешнево, Тимирязевский парк. Отдельная история — «Зелёное кольцо», которое связывает парки и другие зелёные территории. Для меня это один из самых наглядных примеров того, как спорт в Москве стал частью самого города.

И это не только про велосипед. Падел — у метро, шахматы — в скверах, бег — на набережных, тренировки — в парках, дворах и даже на крышах районных центров. Этим летом в Москве прошло больше 50 крупных спортивных фестивалей и свыше 25 тысяч открытых тренировок. В них приняли участие более семи миллионов человек. На 200 городских площадках под руководством тренеров занимались свыше 290 тысяч москвичей.

Отдельная тема — дети и семьи. «Семейные игры» собрали за сезон больше 50 тысяч участников, Фестиваль школьного спорта — свыше 600 школьных и студенческих команд. Здесь все довольно просто: если нормальная площадка или секция находятся рядом с домом, шанс, что ребенок будет заниматься регулярно, резко выше. Никакой специальной пропаганды здорового образа жизни здесь уже не требуется.

Это вообще очень московский подход последних лет. Не только строить большие объекты, но и постепенно встраивать их возможности в обычную жизнь района. Чтобы человек пользовался этим не по праздникам, а каждый день. В той же логике работает Народная программа «Единой России»: город дает инфраструктуру и новые форматы, депутаты на местах видят, где конкретно чего не хватает.

Даже все летние рекорды — шесть тысяч участников турнира по настольному теннису, почти 2,5 тысячи человек на сайклинге, 2,8 тысячи шахматистов одновременно за досками — я бы воспринимал скорее как дополнительный эффект. Главное в другом: спорт перестал быть отдельным занятием, ради которого нужно куда-то специально ехать. Он оказался рядом.

В этом смысле спорт хорошо показывает общую логику московской политики последних лет. Команда Сергея Собянина создает среду, в которой активный образ жизни становится частью повседневности, а «Единая Россия» через Народную программу и районную работу помогает переводить эту стратегию в конкретные решения на местах. Для избирателя это и есть самый понятный результат власти: не обещание на будущее, а изменения, которыми он уже пользуется каждый день.

Как метод становится системой

Большое интервью секретаря Генсовета «Единой России» Владимира Якушева, ранее возглавлявшего Тюменскую область, интересно прежде всего тем, как в нем проступают контуры целой управленческой школы. Той, в формировании которой он принимал участие в регионе, и которая сегодня работает далеко за пределами субъекта. С одной стороны, это интервью дает хорошее представление о принципах, благодаря которым во время губернаторства Якушева была продолжена устойчивая линия развития региона, заданная еще Сергеем Собяниным. С другой – любопытно проследить, как эти принципы отражаются в работе нынешних управленцев. Выделил несколько ключевых, на мой взгляд, моментов.

🟩Преемственность. Отдельного внимания заслуживает связка «Собянин – Якушев». Оба – люди, имеющие ключевое значение для Тюменской области, во многом задавшие вектор ее развития. Те, кого неизменно уважают и ценят жители региона. Не могу не отметить, насколько схожие черты прослеживаются в стиле их управления: ориентация на конкретные дела, активное развитие, акцент на практический результат, а не на громкие заявления. Причем это не просто аппаратная преемственность, а эффективная модель, участники которой разделяют общие ценности – результативность и здоровый прагматизм. Именно Собянин заложил в регионе основы упорядоченной и эффективной вертикали власти, а Якушев продолжил эту работу – не только удержал планку, но и превратил субъект в одного из главных «поставщиков» управленческих кадров для всей страны.

🟩Метод, который можно передать. Еще один принципиальный момент – то, как Якушев описывает свой управленческий стиль. Никаких «чудодейственных рецептов», по его словам, нет: нужно глубоко вникать во все процессы, разбираться с возникающими сложностями, «быть на месте», а не в кабинете. Важно здесь другое: это не личная привычка одного руководителя, а воспроизводимая политическая культура. Именно поэтому она передается – от губернатора к губернатору, от региона к региону.

🟩Сильная управленческая школа. Именно эту культуру переняли те, кого сегодня можно называть «тюменской школой управления». В интервью Якушев отдельно отметил сильные стороны ряда «выходцев» этой системы: главы Ямала Дмитрия Артюхова, губернаторов Югры и Тюменской области Руслана Кухарука и Александра Моора, а также Вадима Шумкова – еще одного тюменца, который сейчас возглавляет Курганскую область. И здесь хорошо видно, какими качествами обладают люди, прошедшие серьезную кадровую подготовку: ответственность, способность находить общий язык с людьми, эффективность в достижении целей, умение грамотно и прагматично принимать решения, которые будут работать на годы вперед. Такой подход позволяет им достигать серьезных результатов на высоких государственных должностях.

🟩Из частного складывается общее. Самое интересное, что эти принципы важны не только для эффективного руководства отдельными регионами. Возникает эффект «двойной отдачи»: губернаторы действуют одновременно и как «локомотивы» своих территорий, и как ключевые участники успешной реализации общенациональных задач. Так что разговор в интервью, на мой взгляд, получился не только о прошлом и настоящем, но и о будущем. Тюменская управленческая школа сегодня – это один из столпов всей системы государственного управления. И то, как работают ее выпускники, во многом определяет, насколько устойчиво и последовательно будет двигаться вперед вся страна. А это, пожалуй, главный показатель качества любой кадровой школы.

«Миллион призов»: последняя неделя перед выборами

Лично мне идея «Миллиона призов» нравится. Прежде всего потому, что от человека не требуется делать ничего дополнительно. Условия понятны, сама программа давно знакома москвичам — дальше просто голосуешь так, как и собирался.

Но интереснее здесь политтехнологическая сторона. До выборов остается неделя, и кампания входит в ту фазу, когда убеждение постепенно сменяется мобилизацией. Большинство тех, кто собирается голосовать, уже примерно определились со своим выбором. Теперь задача партий — сделать так, чтобы намерение человека действительно превратилось в голос.

В большом городе это отдельная проблема. Голосование конкурирует не только с политическим безразличием, но и с работой, детьми, поездкой за город, встречами и десятком других планов на выходные. Причем именно среди людей, которые не живут политикой, находится значительная часть потенциального электората.

Сама механика в этом году простая. Участниками акции «#ВыбираемВместе2026 — Москва» становятся избиратели, которые с 18 по 20 сентября проголосуют онлайн или воспользуются терминалом электронного голосования на участке. Каждый получает не менее 1000 городских баллов, дополнительно разыгрываются призы в 3, 5, 10 и 50 тысяч баллов. Один балл равен одному рублю. Потратить их можно на скидки в магазинах, аптеках и ресторанах, пополнение «Тройки», парковку, билеты в музеи и «Мосбилет» либо направить на благотворительность. За предыдущие этапы программы в ней приняли участие уже более 5,6 млн москвичей.

«Миллион призов» работает прежде всего с теми, кому нужен дополнительный повод не откладывать участие. Он не убеждает голосовать за конкретную партию и не меняет политические предпочтения. Он добавляет еще один бытовой мотив проголосовать. И за неделю до выборов такой механизм объективно становится ценнее, чем месяц назад.

Мне вообще кажется интересной сама московская логика последних электоральных циклов. Участие в выборах постепенно стараются встроить в обычный пользовательский сценарий горожанина. ДЭГ сокращает организационные издержки. «Миллион призов» добавляет дополнительный стимул. Это разные инструменты, но работают они в одном направлении — уменьшают расстояние между словами «я, наверное, проголосую» и фактическим голосованием.

И здесь появляется уже политический эффект. Чем проще и интереснее человеку принять участие, тем меньше результат зависит исключительно от мобилизации жестких партийных ядер. На выборы приходит более широкий круг горожан, для которых политика — далеко не главное занятие в жизни.

Для ЕР в Москве это существенный фактор. Значительная часть ее потенциального электората — не обязательно люди с сильной партийной идентичностью. Это москвичи, которые в целом положительно оценивают направление развития города и работу Собянина. Задача на финише — чтобы эта оценка конвертировалась в участие.

Поэтому «Миллион призов» я бы вообще не рассматривал как историю про подарки. На последней неделе кампании это инструмент последнего метра: политический выбор человека уже сформирован, остается сделать так, чтобы он действительно пришел на выборы.

Дебаты подтвердили статус-кво «Единой России»

Про дебаты этой кампании я, кстати, почти не писал. Вчера был последний день дебатов в федеральном телеэфире — самое время посмотреть, что в итоге получилось.

Соглашусь с Константином Костиным в том, что сами по себе дебаты в нынешнем формате скорее работают с уже определившимся избирателем, чем переворачивают кампанию. Но как стресс-тест партийных команд они вполне показательны. Несколько недель прямого эфира хорошо проявляют кадровую скамейку: кого партия способна выставить перед многомиллионной аудиторией и насколько эти люди умеют говорить без телесуфлера, держать тему и отвечать оппонентам.

По этому критерию сильнее всех выглядела ЕР. Причем дело не в одном удачном выступлении. Партия предъявила самую широкую и сбалансированную команду дебатеров — от опытных Андрея Макарова, Ирины Яровой, Петра Толстого, Анны Кузнецовой до новых лиц. Для меня одним из открытий кампании стал Владимир Сайбель. У непарламентских партий, напротив, часто было видно, насколько коротка скамейка: основная нагрузка ложилась на двух-трех человек.

Содержательно у ЕР тоже было преимущество. Сквозная конструкция считывалась практически во всех эфирах: партия Президента, Народная программа, уже сделанное и конкретный план следующего цикла. Можно соглашаться или спорить с отдельными решениями, но избирателю понятно, что именно партия предлагает продолжать и кто будет за это отвечать. Для партии власти это особенно важно: на дебатах приходится защищать не абстрактную идеологию, а собственный результат. Поэтому знание фактуры и деталей здесь работает сильнее громкого обещания.

Посмотрим на оппозицию.
КПРФ осталась самой идеологически узнаваемой, но временами дебатировала прежде всего со своим собственным электоратом. У СР были сильные индивидуальные дебатеры — тот же Валерий Гартунг, Михаил Делягин, — но они не сложились в столь же цельный партийный образ. А ЛДПР впервые проходила федеральные дебаты без Жириновского. И здесь особенно стало видно, насколько уникальным политическим активом он был: вирусность в соцсетях и способность забирать телевизионный эфир — совершенно разные навыки.

Вообще эта кампания хорошо показала одну вещь. Эпоха, когда дебаты можно было выиграть одной эффектной репликой или скандалом, во многом закончилась. На тревожном внешнем фоне спокойствие, компетентность и понимание предмета выглядят не менее выигрышно, чем политический темперамент. Провокации в нескольких эфирах были, но ЕР в основном не позволяла втягивать себя в чужую эмоциональную игру.

Поэтому сенсации дебаты не произвели. Скорее подтвердили сложившийся к финишу статус-кво. ЕР показала наиболее длинную кадровую скамейку и наиболее собранную команду. Оппозиция — несколько сильных индивидуальных выступлений, но не новый сюжет, способный изменить ход кампании.

В США, например, медиаповестка и, особенно, дебаты, оказывают колоссальное влияние на рейтинги партий и кандидатов, вся избирательная кампания у американцев строится вокруг медиа. В российских реалиях дебаты редко меняют исход выборов, зато очень хорошо показывают состояние партий. В 2026 году этот тест объективно лучше остальных прошла «Единая Россия».

Город Солнца на берегу Оби

Скоро прошумят большие федеральные выборы, и можно будет подумать об отпуске. Выспаться, немного отвлечься от новостей, добраться до книг.

Чем больше в мире нестабильности, тем сильнее потребность представить будущее, в котором наконец можно спокойно жить. Социальная утопия становится своеобразным ответом на нарастающую энтропию: пока настоящее поставляет новые конфликты, возрастает запрос на общество, способное обходиться без них. Книга Людмилы Ермаковой «Путь в бесконечность» — о своего рода «Городе Солнца» на Оби. Причём порядок в предложенном будущем начинается с весьма высоких требований к самому человеку.

Он образован, красив, разумен, бережен к окружающим, увлечён любимым делом. Человечество пережило катастрофы и наконец договорилось. На берегу Оби стоит новая столица — Светоград, русский язык становится языком образованных людей, а Северная Евразийская Территория занимает важное место в обновлённом мире. В этом замысле есть понятная потребность представить Россию благополучной, привлекательной, способной предложить другим достойный образ жизни. Автор берётся объяснить, ради чего вообще стоит выбираться из нынешних конфликтов. Возникает, правда, вполне житейский вопрос: а если кто-то снова передумает?

Совершенство жителей ещё не доказывает прочности общественного устройства. Если все разумны и доброжелательны, договориться действительно проще. Проверка начинается там, где сталкиваются интересы, причём оба участника спора могут быть умными и порядочными. Кто принимает последнее решение? Как исправляют ошибки элиты? Что происходит с человеком, которому общий идеал не подходит? Научная компетентность сама по себе ещё не даёт права распоряжаться чужой жизнью.

При этом вера в науку соседствует здесь с энергиями, медитациями и местами силы. В таком будущем можно увидеть потребность в новой вере, которая примирила бы знание, нравственность и ощущение высшего смысла. Однако примирение достигается избирательным отношением к наследству. От исторического христианства сохраняется то, что вписывается в авторский идеал; прошлое в целом оказывается преимущественно собранием страданий и заблуждений. Россия будущего сохраняет язык и центральное место в мире, но с собственной историей у неё отношения заметно сложнее.

Прошлое, сведённое к ужасам, слишком удобно для оправдания настоящего. На таком фоне существующий порядок всегда выглядит достижением, а недовольство легко счесть неблагодарностью. Хотелось бы понять, найдётся ли в Светограде место человеку, который не желает непрерывно совершенствоваться, иначе понимает историю и спорит с признанными мудрецами. Сможет ли он остаться уважаемым соседом — без необходимости сначала исправиться?

ЛДПР: технология финишной мобилизации

Большой митинг ЛДПР "Мы знаем, что делать!" 10 сентября интересен прежде всего не содержанием выступлений, а выбранной технологией финиша. За неделю до голосования убеждение новых избирателей постепенно уступает место другой задаче — конвертации уже сформированной поддержки в явку. Поэтому федеральный сбор партийного актива, выступление Слуцкого, демонстрация регионального представительства и общий эмоциональный пик кампании — классическая конструкция мобилизационного события.

Первый элемент — повестка. ЛДПР сознательно собирает темы с высокой бытовой чувствительностью: ЖКХ, пенсии, медицина, доходы, малый бизнес, региональное неравенство. В официальной программе «100 дней преобразования России» эта логика доведена до набора максимально конкретизированных обещаний — от налогов и пенсий до ипотеки и капремонта. Политтехнологически это понятно: человеку предлагают не идеологическую конструкцию, а перечень знакомых ему проблем. Но обратная сторона такой стратегии тоже очевидна — чем шире набор обещаний, тем сложнее сформировать одну-две темы, которые избиратель будет однозначно связывать именно с ЛДПР.

Отсюда и один из формула «Свои прежде всего». Это уже не программный, а идентификационный месседж. Он должен соединить разные социальные претензии в одну рамку: партия представляет «обычного человека» против плохо работающих институтов и бюрократии. Для мобилизации ядра конструкция рабочая. Для расширения электората — более спорная: слишком жёсткая идентичность хорошо удерживает своих, но может создавать потолок для привлечения тех, кто не считает себя частью этого политического лагеря. Поэтому на финише ЛДПР одновременно использует две рамки: эмоциональную — «мы свои» — и рациональную — «мы знаем, что делать».

Политолог проанализировал предвыборный прогноз ИИ

Нейросети предсказали, что «Единая Россия» сохранит большинство с 48-55% голосов. Что касается остальных партий, то ChatGPT, Gemini и Алиса видят КПРФ и ЛДПР на 2-3 местах, DeepSeek ставит «Новые люди» третьими, а ГигаЧат — «Справедливую Россию» четвертой. Интересно, что «Алиса» предлагает самый оптимистичный диапазон для ЕР — 52-55%. Это может быть связано с особенностями обучения модели и набором данных.

Политконсультант, директор Центра общественно-политических проектов Константин Листратов изучил прогноз. По его словам, такое направление перспективно для политического анализа, так как ИИ помогает быстро сопоставлять социологию и предыдущее голосование.

Все четыре модели предсказывают сохранение преимущества ЕР, что соответствует последним опросам ВЦИОМ, где у партии 37,2% голосов, опережающих остальные парламентские партии вместе взятые. Средний прогноз нейросетей дает ЕР 51,1% голосов и от 310 до 340 мандатов в Госдуме.

🌐 Подписаться на URA.RU | мы в MAКС

Главная интрига на выборах в Москве

Рассказал «Региональным комментариям» о московской интриге на выборах в ГД.

По Москве финиш кампании выглядит достаточно устойчиво для «Единой России». Из 16 одномандатных округов реально повышенного внимания сейчас требуют прежде всего два — Ленинградский №197 и Центральный №207. В остальных округах преимущество кандидатов ЕР выглядит заметно устойчивее.

Главная интрига — Ленинградский округ №197. От ЕР здесь идет Эльдар Шарипов, против него — действующий депутат Госдумы Галина Хованская от «Справедливой России» и Анастасия Павлюченкова от «Новых людей». Хованская уже выигрывала этот округ в 2021 году и имеет собственную узнаваемость. Павлюченкова тоже не случайный кандидат, у нее есть опыт кампании на части этой территории. Поэтому здесь конкуренция выше средней. Но одновременно Хованская и Павлюченкова работают с пересекающимися группами городского электората и объективно мешают друг другу. Округ остается конкурентным, но преимущество пока скорее на стороне Шарипова.

Второй чувствительный округ — Центральный №207, где Олег Леонов от ЕР конкурирует в том числе с Сергеем Митрохиным от «Яблока». Сам центр Москвы традиционно сложнее для партии власти: здесь выше доля политизированного и протестного избирателя. В 2021 году Леонов уже побеждал Митрохина с небольшим разрывом — поэтому этот округ я бы до конца не относил к полностью закрытым.

Есть и еще несколько округов, где оппозиция сохраняет заметную территориальную базу, хотя реальной угрозы смены фаворита пока не видно. Это Бабушкинский №195, где Владиславу Гусеву от ЕР противостоит Георгий Федоров от КПРФ, и Ховринский №206, где Александр Асафов идет против коммуниста Ивана Ульянченко, уже занимавшего здесь второе место в 2021 году.

Нового фактора, который принципиально менял бы расклад в Москве, за последние недели не появилось. Нет кандидата, резко вышедшего из второго эшелона в фавориты, нет и городского конфликта, который мог бы одномоментно изменить ситуацию сразу в нескольких округах.

Поэтому риски для ЕР в Москве остаются точечными, а не системными. Они связаны прежде всего с отдельными персональными кампаниями, качеством финишной мобилизации и способностью оппозиционных кандидатов собрать вокруг себя локальную коалицию.

Общая конструкция при этом работает в пользу ЕР. Партия опирается не только на федеральный рейтинг, но и на узнаваемую городскую повестку, фигуру Собянина и достаточно широкий электорат, который оценивает прежде всего общий результат развития Москвы.

Поэтому я бы говорил не о росте неопределенности, а о ее сжатии к двум основным персональным кейсам — №197 и №207. Интрига на финише в Москве сейчас не в том, удержит ли ЕР большинство одномандатников, а в том, сможет ли оппозиция хотя бы в отдельных округах превратить узнаваемость сильных кандидатов в реальную победу.

«Единая Россия» в соцмедиа: 2026 vs 2021

Выборы в Госдуму выходят на финиш, поэтому уже можно сравнивать кампании 2021 и 2026 годов. Для «Единой России» это фактически работа в двух разных медиаполитических эпохах. Пять лет назад партия отвечала на последствия пенсионной реформы, ковидные ограничения, антиваксерскую повестку. Сегодня набор рисков другой, но главное — изменилась сама медиасреда.

После 2022 года значительная часть привычной инфраструктуры продвижения исчезла или потеряла прежнюю эффективность. Блокировки и замедление зарубежных платформ затронули ресурсы, которые в сентябре 2021 года давали ЕР более 95% просмотров и около двух третей реакций в соцсетях. Пришлось практически заново собирать систему распространения контента — уже вокруг российских площадок, Telegram, «Дзена» и региональных сетей. При замедлении Telegram ЕР первой из партий зарегистрировалась в MAX и верифицировала там региональные отделения.

Результат интереснее измерять не количеством постов. По данным аналитических докладов, охваты только официальных федеральных аккаунтов ЕР по сравнению с кампанией 2021 года выросли более чем в шесть раз и кратно превышают показатели конкурентов. Но важнее другое: партия стала значительно меньше зависеть от конкретной платформы.

Появился «Контент-завод» — фабрика быстрого производства и дистрибуции материалов под заданные смысловые линии. Партийная повестка постоянно присутствует среди популярных новостей «Дзена». Вертикальное видео, которое ЕР одной из первых начала системно осваивать еще в 2021 году, стало стандартным инструментом.

Главная технологическая новинка 2026-го — ИИ перестал быть демонстрацией модной технологии и вошел непосредственно в производство кампании. Видео, анализ обратной связи, контроль региональных KPI, собственный ИИ-продакшн. Проект «Нейроаватары», где персонажи с региональной идентичностью рассказывают о работе партии, — лишь самая заметная внешняя часть этой системы.

Параллельно появилась линейка собственных долгоиграющих медиапродуктов: «пЕРеговорка» Евгения Ревенко, «Элита, рожденная в бою» об участниках СВО, «Наши люди» о партийцах разных профессий. Партия пытается создавать собственную медиасреду, а не жить от инфоповода до инфоповода.

Сильно изменилась и внутренняя медиадисциплина. В 2021 году около 80% депутатов не имели собственных соцсетей, а партийная повестка в аккаунтах остальных появлялась нерегулярно. Сейчас депутаты работают значительно системнее. То же с губернаторами: в нынешней кампании примерно половина глав регионов усиливают партийную повестку через собственные страницы. Федеральный центр, регионы, губернаторы, депутаты и кандидаты постепенно складываются в единую распределенную медиасеть.

Отдельно выстроено продвижение федеральной пятерки. Традиционные СМИ дополнены новыми медиа: Лавров идет к Юлии Меньшовой, Головин — в «Эмпатию Манучи», Поддубный — к «Репортерам». Даже дебаты теперь не заканчиваются телевизионным эфиром: лучшие фрагменты переупаковываются и получают вторую жизнь в соцсетях.

Поэтому главное отличие 2026-го от 2021-го я бы описал так: ЕР перешла от набора каналов коммуникации к собственной медиасистеме. Производство, дистрибуция, аналитика, депутаты, губернаторы, новые медиа и ИИ соединены в один контур.

Парадоксально, но удар по прежней инфраструктуре после 2022 года заставил эту систему стать сильнее. ЕР потеряла площадки, обеспечивавшие львиную долю цифрового охвата в 2021-м, но к 2026 году стала гораздо меньше зависеть от любой отдельно взятой соцсети. Это и есть главный медиатехнологический результат кампании.

Индия никого не выбирает

В продолжение разговора про 11 сентября и многополярность важно проанализировать визит Владимира Путина в Нью-Дели. Переговоры с Нарендрой Моди, деловая программа, саммит БРИКС. Обычно такие поездки описывают привычной формулой: Россия продолжает поворот на Восток. Мне кажется, она уже не вполне объясняет происходящее. Интереснее не то, куда поворачивает Россия, а то, что крупнейшие страны Востока сами больше не хотят выбирать один геополитический лагерь.

Индия здесь, пожалуй, лучший пример. Она покупает российские энергоресурсы, сохраняет военно-техническое сотрудничество с Москвой, развивает атомные проекты. Одновременно Нью-Дели выстраивает отношения с США, работает в QUAD, торгует с Европой, конкурирует с Китаем и вместе с ним остается в БРИКС и ШОС. Политологи называют такую конструкцию multi-alignment - множественным партнерством. Суверенитет сегодня все чаще означает не изоляцию от чужих союзов, а возможность одновременно находиться в нескольких политических и экономических контурах.

И это несколько меняет привычный взгляд на БРИКС. Для Индии он не является антизападным блоком и, судя по всему, никогда им не станет. Нью-Дели скорее рассматривает его как дополнительный инструмент влияния на устройство мировой системы. Россия нужна Индии не вместо США, США - не вместо России, а отношения с Китаем вообще строятся по формуле одновременного сотрудничества и конкуренции. Многополярность возникает не тогда, когда вместо одного западного центра появляется один восточный. Она возникает тогда, когда ни один центр больше не обладает монополией на внешнюю политику других государств.

Для России это, на мой взгляд, принципиальный момент. Успех нашей политики на Востоке заключается не в том, чтобы заставить Индию окончательно выбрать Москву вместо Вашингтона. Это и невозможно, и не нужно. Гораздо важнее формирование такой международной среды, в которой Нью-Дели вообще не приходится делать этот выбор. Именно поэтому попытки построить вокруг России герметичный контур ограничений постоянно сталкиваются не столько с пророссийскими симпатиями, сколько с прагматическими национальными интересами десятков государств.

Индия никого не выбирает - она выбирает Индию. Возможно, это и есть наиболее точное описание формирующегося мирового порядка. Не новый Восток против старого Запада и не два жестких блока по образцу холодной войны, а система пересекающихся партнерств, где крупные государства оставляют за собой право договариваться со всеми. Для России такая многополярность гораздо ценнее любого нового разделения мира на лагеря: нам не обязательно, чтобы другие страны выбирали Россию. Достаточно, чтобы никто больше не мог заставить их Россию не выбирать.

Владимир Якушев назвал Сергея Собянина старшим товарищем, а Вадима Шумкова — беспокойным.

Первый зампредседателя Совфеда в большом интервью поделился, что познакомился с Сергеем Собяниным ещё в Ханты-Мансийске, и именно тогдашний председатель Думы ХМАО вовлёк его в политику:

Я поменял направление своей деятельности по жизни и пришёл в государственную службу только благодаря ему. В принципе, я не планировал этого делать, но от этого приглашения было сложно отказаться, потому что Сергей Семёнович — это человек, который умеет убеждать, который умеет заражать энергией, — поделился Владимир Владимирович.

Якушев также высказался о нынешних губернаторах «тюменской матрёшки» — по его словам, Дмитрий Артюхов всегда держит слово, Руслан Кухарук умеет очень быстро находить общий язык с людьми, а Александр Моор умеет хорошо просчитывать на долгие годы вперёд, а также грамотно и прагматично принимать управленческие решения.

Отдельно Владимир Владимирович поделился воспоминаниями о Курганской области. По словам Якушева, движение региона во многом зависит от того, кто его возглавляет:

Курганской области повезло, что туда пришёл Вадим Шумков: человек достаточно эффективный; человек, если он поставил какую-то цель, он обязательно этой цели достигнет; и человек очень беспокойный в хорошем смысле этого слова, он никогда не будет останавливаться на достигнутом.

Та самая тюменская матрёшка

9/11

11 сентября 2001 года. Город Шахты Ростовской области. Работаю политтехнологом на своей первой губернаторской кампании. Обычная предвыборная суета. В какой-то момент включаю телевизор — и вижу то, что следующие часы, месяцы и годы будет смотреть и пересматривать весь мир. Самолеты, башни Всемирного торгового центра, люди на улицах Нью-Йорка, а потом их обрушение. Сегодня прочитал пост коллеги Станислава Корякина о том, что через 25 лет 11 сентября выглядит уже не просто крупнейшим терактом, а моментом перехода от одного мирового порядка к другому. Пожалуй, соглашусь. Тогда я, конечно, ни о каком конце однополярного мира не думал. Было только очень отчетливое ощущение: происходит что-то настолько большое, что последствия мы поймем значительно позже.

Само 11 сентября не было поражением США. Америка осталась сильнейшей державой мира, разгромила режим талибов, позднее уничтожила бен Ладена и еще много раз продемонстрировала свое военное превосходство. Но стратегическое поражение не обязательно происходит в момент удара. Иногда оно начинается с решений, которые принимает победитель после него. США ответили на собственную уязвимость глобальной войной: Афганистан, затем Ирак, триллионы долларов, два десятилетия военных операций и огромный политический и интеллектуальный ресурс. Причем Ирак уже не был ответом непосредственно на 9/11 — это была попытка переустроить целый регион в соответствии с американским представлением о правильном мире. Бен Ладен не мог уничтожить американскую мощь. Но он заставил Америку использовать эту мощь способом, который в конечном счете оказался выгоден ее будущим конкурентам.

Пока Вашингтон воевал на Ближнем Востоке, менялся сам мировой баланс. Китай превращался в системного конкурента США, Россия возвращала себе способность проводить самостоятельную внешнюю политику, росли Индия, страны Персидского залива, государства Глобального Юга. Конечно, объяснять все это одним 11 сентября было бы слишком просто. Эти процессы имели собственную логику. Но 9/11 стало мощным ускорителем. Ирак и Афганистан показали пределы даже подавляющего военного превосходства, односторонние действия размывали американскую soft power, а попытка превратить собственную политическую модель в универсальную все чаще давала обратный эффект. США не перестали быть сверхдержавой. Они постепенно потеряли другое — возможность исходить из того, что их политическая воля автоматически становится мировой нормой.

Изменился и сам Запад. После 11 сентября безопасность начала постепенно отвоевывать пространство у свободы: массовое наблюдение, биометрия, контроль коммуникаций, расширение полномочий спецслужб, новые пограничные режимы из чрезвычайных мер стали повседневностью. А затем изменилась информационная среда. В 2001 году миллиарды людей почти одновременно смотрели одну и ту же картинку по CNN, BBC и нескольким крупнейшим телеканалам. Сегодня каждый получает собственную версию происходящего через смартфон, соцсети, алгоритмы и искусственный интеллект. Информация перестала быть дефицитом. Дефицитом стала общая картина мира. В этом смысле за четверть века изменился не только мировой порядок — изменился сам способ, которым мы воспринимаем мир.

Стас называет нынешнее состояние «многополярным хаосом» — и здесь формулировка мне кажется точной. Несколько центров силы сами по себе еще не создают многополярный порядок. Для порядка нужны правила, которые эти центры хотя бы в общих чертах признают. Сегодня перераспределение силы произошло быстрее, чем появились такие правила. Поэтому главный политический след 11 сентября, возможно, состоит не в том, что террористы когда-то «победили Америку». Они ее не победили. Но после их удара сверхдержава начала сама расходовать то уникальное преимущество, которое получила после окончания холодной войны. 25 лет назад мы смотрели, как рушатся башни. И только значительно позже стало понятно, что начал рушиться однополярный мир.

Прямая линия Махонина: губернатор как гарант партии

Для издания «Звезда» разобрал политическую логику прямой линии Дмитрия Махонина. Губернатор Пермского края связал Народную программу «Единой России» с личной управленческой ответственностью — и тем самым стал гарантом выполнения партийных обязательств:

Прямая линия Дмитрия Махонина в Прикамье интересна тем, как через нее выстраивается связка губернатора и «Единой России». На финише кампании Махонин фактически делает Народную программу партии частью собственной управленческой ответственности.

Начало эфира показательно. Первыми прозвучали не достижения, а две самые чувствительные темы — атака беспилотников и перебои с бензином. В случае с топливом губернатор не стал уходить в общие формулировки: признал жесткий разговор с поставщиками, обозначил ожидаемое увеличение поставок и назвал срок. Политически это важный прием: проблема не просто признается, по ней сразу появляется точка последующей проверки.

Но главный эпизод — ответ на вопрос о спортивном объекте, включенном в Народную программу ЕР. Заявление Махонина — «если предложение внесено, то это обязательно произойдет» — меняет статус самой программы. Партийный документ в этот момент становится основанием для персональной ответственности главы региона.

Для ЕР это особенно выгодная конструкция. Партия получает не просто обещание, а обещание, подкрепленное обязательством главы региона.

Промышленная повестка, как заглавная тема избирательной кампании в крае, работает на ту же логику. Дом предприятий «Становление», разговор о заводах, производстве и экономике края — это подтверждение того, что партийная программа привязывается к реальной региональной политике.

Именно поэтому для партии Махонин сейчас важен не только как лидер списка в регионе и популярный губернатор, но и как политический гарант. Его собственный вес повышает доверие к партийным обязательствам.

Пять партий - три кампании

Прочитал свежий доклад «Минченко консалтинг» о выборах в Госдуму-2026. Авторы разбирают кампании через сюжеты и архетипы - кто здесь Воин, кто Бунтарь, кто Творец. Но мне показалось интереснее другое. За неделю до голосования становится особенно хорошо видно: формально у нас пять парламентских партий, а содержательно - три разных типа кампании.

Первый - «Единая Россия». Это единственная партия, которой не приходится доказывать собственную способность управлять страной. Поэтому ее кампания строится не столько вокруг обещания перемен, сколько вокруг демонстрации уже существующего результата. Авторы доклада называют ЕР «Наместником-Солдатом» и отдельно отмечают ее главное преимущество - объемность предложения и опору на реальные достижения. Плюс очень широкая кадровая линейка: Лавров - Мудрец, Собянин - Творец, Львова-Белова - Заботливая, Поддубный - Воин, Головин - Солдат. Это позволяет одной партии разговаривать с очень разными аудиториями, не меняя базовой конструкции.

Второй тип - КПРФ, ЛДПР и СР. И здесь, пожалуй, самый интересный вывод исследования. Три партии постепенно оказались на одном содержательном поле. Социальные льготы, регулирование цен и бизнеса, ЖКХ, миграция, советская ностальгия. Авторы даже фиксируют внутри этой тройки «эффект повального списывания», когда партии уже сами обвиняют друг друга в заимствовании инициатив. Отсюда парадокс нынешней кампании: главная конкуренция идет не между властью и оппозицией, а внутри самой оппозиции - за очень похожего избирателя. Различия все больше приходится создавать не содержанием, а стилем.

И здесь у каждой свои проблемы. КПРФ превратила снятия кандидатов и борьбу за их восстановление в дешевый, но достаточно плотный информационный «противоход». При этом энергетику настоящего Бунтаря, по оценке авторов, партия воспроизводит с трудом. СР радикализировалась, но так и не выбрала между образом партии пенсионеров и «нового Госплана». А ЛДПР, наоборот, производит столько инициатив для разных групп, что ее кампания начинает распадаться на микротаргеты. Особенно показательный сюжет - практически неиспользованный Михаил Дегтярев. У партии есть собственный федеральный министр с понятным управленческим бэкграундом, но в партийном Telegram, как отмечается в докладе, по личному наблюдению уважаемого Евгения Николаевича Минченко за год его вспоминали лишь два раза. Для политтехнолога это почти учебный пример как не надо делать: искать новый ресурс, когда сильный уже лежит на столе.

Наконец, отдельно стоят «Новые люди». Не потому, что их кампания обязательно сильнее остальных, а потому, что они единственные сознательно отказались от соревнования за прошлое. ИИ, права женщин, буллинг, автомобилисты, необычные партийные мероприятия - иногда темы нишевые, зато их трудно перепутать с конкурентами. Доклад называет «Новых людей» наиболее стилистически цельной партией, ориентированной на будущее. Одновременно фиксируется ее системное ограничение - слабое присутствие за пределами крупных региональных центров.

Поэтому мой главный вывод из доклада немного отличается от авторского. На финише выборов конкурируют не столько пять партий, сколько три политические модели: партия результата, три партии социального протеста и партия будущего. Причем самая жесткая борьба идет именно внутри второй группы. Чем меньше содержательных различий между КПРФ, ЛДПР и СР, тем больше значение приобретают лидер, стиль, эмоциональность кампании и способность мобилизовать собственное ядро. Авторы исследования приходят к близкому выводу: «левая тройка» содержательно различима с трудом, тогда как наиболее объемное предложение с опорой на достижения дает ЕР, а наиболее цельное видение будущего - «Новые люди».

Анализ свежей социологии

Смотрим электоральную динамику на фоне активизации предвыборной кампании. Как публичные сигналы, партийная повестка и участие лидеров отразились на позициях парламентских сил в рейтингах.

🐻 Встреча Владимира Путина с федеральной пятеркой «Единой России», присвоение Сергею Собянину Героя Труда дают дополнительные сигналы электорату о поддержке президентом партии власти. На этом фоне фиксируется сдержанный рост доверия: по данным ВЦИОМ, +0,2 пункта, до 37,4%, по ФОМ - без изменений, 33%.

🔴 Электоральный эффект протестных настроений, связанных с отменой регистрации медийных кандидатов от КПРФ, фактически сошел на нет. Тем не менее партия продемонстрировала усиление риторики исторической солидарности: Геннадий Зюганов провел встречу с президентом Вьетнама То Ламом и делегацией из Китая. Рост поддержки коммунистов отмечают оба центра: +1,5 пункта по ВЦИОМ, до 13,1%, и +1 пункт по ФОМ, до 10%. Партия сохраняет второе место.

🔵 Малоэффективные теледебаты представителей ЛДПР, отсутствие единой позиции у наиболее заметных кандидатов и регулярное обращение к традиционной повестке «Справедливой России» не способствует повышению рейтинга либерал-демократов. ФОМ регистрирует потерю одного пункта, до 10%. ВЦИОМ, напротив, фиксирует укрепление позиции партии в рейтинге, +1,2 пункта за неделю, до 9,9%. Одним из факторов этой динамики могло стать усиление риторики ЛДПР по вопросам миграционной политики.

🟢 «Новые люди» в формате яркого мероприятия представили положения обновленной партийной программы. Содержательно сделали акцент на внутренней политике, что отражено уже в самом названии программы - «12 шагов к стране, в которой хочется жить». Результат разнонаправленный: по данным ФОМ, рейтинг доверия вырос на один пункт, до 5%, тогда как ВЦИОМ отмечает наиболее заметное среди партий снижение за неделю, -1,1 пункт, до 10,4%.

🟡 «Справедливая Россия» продолжает федеральную кампанию без лидера Сергея Миронова. В центре повестки остаются традиционные для партии вопросы социальной справедливости: в ТАСС прошла Всероссийская пресс-конференция по ценам и тарифам ЖКХ. ФОМ отмечает, что сохранение проверенной социальной риторики сопровождается ростом электоральной поддержки на пункт (4%). ВЦИОМ, напротив, регистрирует небольшое снижение, -0,8 пунта, до 4,5%.

Кто победит на выборах-2026: нейропрогноз

Любопытный эксперимент по моделированию итогов выборов в Госдуму с помощью ИИ – популярным языковым моделям поставили задачу сформировать итоговый прогноз распределения голосов и мандатов. Соответствует духу времени. С интересом изучил и проанализировал результаты для Lenta.ru:
 
Я считаю использование ИИ в электоральном прогнозировании перспективным направлением. Для политического аналитика это возможность быстрее сопоставлять социологию, результаты предыдущих выборов и сценарии явки, проверять больше гипотез. В представленном эксперименте все четыре модели прогнозируют уверенную победу «Единой России». По основному тренду – сохранению значительного преимущества ЕР – прогноз ИИ сходится с данными последних опросов ВЦИОМ. При этом расхождения по остальным партиям дают материал для предметного обсуждения: где поддержка устойчива, а где результат сильнее зависит от поведения избирателей на финише.

Преимущество ЕР видно в цифрах: по опубликованному 4 сентября опросу ВЦИОМ у партии 37,2% – больше, чем у четырех остальных парламентских партий вместе взятых, у которых суммарно 37,1%. Отрыв от ближайшего конкурента составляет 25,6 процентного пункта. Усредненный по серединам диапазонов прогноз четырех нейросетей дает ЕР 51,1% голосов, а три модели из четырех оценивают ее результат в пределах 310–340 мандатов – примерно 69–76% состава Госдумы. Здесь важно различать рейтинг среди всех опрошенных и прогноз результата голосования: совпадение в оценке лидерства не означает буквального совпадения процентов. Данные ВЦИОМ⁠.

По «Новым людям» прогноз в 8,9% против 11,5% у ВЦИОМ я считаю объяснимым. На мой взгляд, часть поддержки НЛ – рейтинг ожиданий, «хайповый процент», который еще предстоит превратить в голоса. Я бы предположил, что устойчивое ядро молодой партии пока формируется, а симпатия в опросе не гарантирует прихода на выборы. Это возможное объяснение более сдержанной оценки нейросетей.

Отдельно интересна «Алиса»: по доле голосов за ЕР она предлагает наиболее оптимистичный диапазон – 52–55%, с более высокой нижней границей, чем у остальных моделей. Можно предположить, что на оценку влияют особенности обучения и состав данных, в том числе российских материалов. Именно возможность разбирать подобные различия делает ИИ полезным исследовательским инструментом. Следующий шаг – дать моделям одинаковые исходные данные и потребовать подробного обоснования: за счет какой явки, каких территорий и перетоков голосов они получают свой результат.

ДЭГ в Москве: продолжение логики городских сервисов

До голосования остается чуть больше недели. Основная агитационная часть кампании постепенно заканчивается: большинство тех, кто собирается голосовать, уже примерно понимают свой выбор. Главная задача партий теперь - мобилизация.

И здесь я бы разделял две вещи, которые часто смешивают. Первая — политическая мотивация: хочет ли человек участвовать и за кого он собирается голосовать. Вторая — насколько ему удобно это сделать. ДЭГ не отвечает на первый вопрос. Он сокращает расстояние между принятым решением и самим голосованием.

Для партийного ядра это не так существенно. Но есть гораздо более широкий круг людей, у которых политические предпочтения вполне сформированы, но политика и выборы не занимают первое место в расписании дня. Особенно в Москве, где голосование конкурирует не с другой партией, а с работой, детьми, поездкой за город и обычными планами на выходные.

Поэтому мне кажется неправильным рассматривать ДЭГ исключительно как электоральную технологию. Для Москвы это уже продолжение общей логики городских сервисов. Москвич привык записываться к врачу, получать документы, оплачивать услуги и решать десятки вопросов со смартфона. Странно было бы предполагать, что именно участие в выборах должно оставаться отдельным сложным ритуалом.

Есть здесь и вполне политическое следствие. Чем проще человеку проголосовать, тем меньше партия может рассчитывать на то, что сторонник конкурента просто не дойдет до участка. Приходится лучше работать с собственным предложением, кандидатами и периферией поддержки.

Для ЕР это особенно интересно. Ее нынешнее преимущество строится не только на жестком партийном ядре. Потенциальная коалиция значительно шире — в Москве это в том числе люди, которые положительно оценивают общий курс развития города и работу Собянина, но совсем не обязательно следят за партийной политикой каждый день. Для такого избирателя удобство участия имеет большее значение, чем для партийного активиста.

Канал «ЛИСТРАТОВ» — на 20-м месте в рейтинге ТОП-30 авторских каналов политологов и политтехнологов. Спасибо автору «Политтехнологов» за высокую оценку, читателям — за интерес, диалог и репосты!

У политтехнологов с рейтингами отношения особые: методологию мы знаем, вопросы к ней найдём всегда, но своё место всё равно сначала посмотрим. Компания хорошая. Многих читаю, со многими спорю, с некоторыми работаю. Тем приятнее в ней оказаться.

https://t.me/polittehnologi/11420