Я хорошо помню этот день 25 лет назад: я лежал у себя дома в кровати с девушкой, которая мне тогда нравилась. Но вместо того, чтобы заниматься с ней тем, ради чего она ко мне приехала, мы оба смотрели в прямом эфире то, что изменило мир.

Тогда я ещё не понимал, что смотрю не просто на падение двух башен. Я смотрел на момент, когда закончился один мир, хотя сам он ещё много лет продолжал казаться прежним. И начался другой.

11 сентября 2001 года стало поражением США, о котором они тогда ещё не знали.
На первый взгляд это звучит странно. Америка ответила на удар, разгромила режим талибов, уничтожила руководство "Аль-Каиды" и в очередной раз продемонстрировала своё военное превосходство.

Но стратегическое поражение не всегда определяется исходом первого сражения. Иногда важнее то, какие решения принимает победитель после него и в какую игру в результате втягивается.

После 11 сентября США объявили глобальную войну терроризму. Начался Афганистан. Затем Ирак - уже не как прямой ответ на теракты, а как часть новой американской стратегии. Последовали годы военных операций, огромные расходы, расширение системы внутренней безопасности и государственного контроля.

Террористы не уничтожили Америку и не победили её армию. Но им удалось запустить процесс, последствия которого оказались намного шире первоначального замысла.
США начали тратить колоссальный политический, военный и интеллектуальный ресурс на борьбу с угрозой, тогда как мировой баланс постепенно менялся. Думаю, что это изменение баланса также стало результатом действий США.

За эти годы Китай превратился в системного конкурента США. Россия восстановила способность действовать как самостоятельный центр силы. Появились новые экономические и политические центры влияния. Страны Глобального Юга стали значительно менее готовы воспринимать западное лидерство как безусловное.
Но геополитикой дело не ограничилось.
На цивилизационном уровне последствия оказались ещё глубже.

После 11 сентября изменилось само представление о соотношении безопасности и свободы. Государственный контроль, массовое наблюдение, работа спецслужб, пограничные режимы, требования к безопасности - всё это стало частью повседневной реальности.

Одновременно изменилась информационная среда. В 2001 году весь мир практически одновременно смотрел одни и те же телевизионные трансляции из Нью-Йорка. Сегодня человек получает картину происходящего через смартфон, социальные сети, алгоритмы и системы искусственного интеллекта. И это разные картины.
Информация перестала быть дефицитом. Дефицитом стала общая для всех картина реальности.

Но, пожалуй, самое существенное изменение произошло в отношении к самой американской модели.

В начале XXI века ещё казалось, что после окончания холодной войны мир постепенно движется к единой системе, в которой американские институты, нормы, технологии и представления о развитии будут становиться глобальным стандартом.
Сегодня эта уверенность исчезла.
Мы живём уже не в том однополярном мире. Но и устойчивого многополярного порядка пока не возникло.
Мы живём в многополярном хаосе.

Многополярность сама по себе не означает хаоса. Она предполагает несколько центров силы, способных договариваться о правилах совместного существования.
Хаос начинается тогда, когда центров силы становится больше, а общих правил и готовности им следовать - меньше.

США по-прежнему остаются сверхдержавой. Но они больше не могут исходить из того, что их политическая воля автоматически становится мировой нормой.
И в этом, на мой взгляд, заключается настоящий масштаб поражения 11 сентября.

Не террористы победили американскую армию. Они сделали другое: заставили единственную оставшуюся сверхдержаву начать действовать в логике собственной уязвимости.

Разумеется, 9/11 не был единственной причиной последующих изменений. Подъём Китая, технологическая революция, экономические кризисы и другие процессы имели собственную динамику. Но 11 сентября стало мощным ускорителем уже начавшейся трансформации.
Тогда мы смотрели на падающие башни и думали, что рушится символ американского могущества.

Через 25 лет видится иначе.
В тот день начал рушиться не американский мир. Начала рушиться уверенность в том, что американский мир - единственно возможный мировой порядок.

А то, что пришло ему на смену, пока точнее всего назвать одним словосочетанием:
многополярный хаос.

Глобальные
Смыслы и Стратегии

💬MAX Корякина