Operation Economic Outcast и торг вокруг Ормуза выглядят как два разных сюжета, но по сути это один стол переговоров, и Россия сидит за ним дважды. Один раз как партнёр Ирана, попадающий под вторичные санкции, второй раз как самостоятельный игрок со своей сделкой с Вашингтоном по Украине. Вопрос не в том, свяжут ли эти треки, а в том, кто первым предложит размен.

24 августа министр финансов США Скотт Бессент объявил операцию Economic Outcast, назвав её экономическим «днём Д». Формально это новый пакет: около шестидесяти лиц, судов и компаний под санкциями, пять новых секторов под вторичными ограничениями (цифровые активы, технологии, золото, авиация, судоходство) и, главное, угроза странам и банкам, которые продолжают работать с Тегераном, вплоть до отключения от долларовой системы. Трамп лично обзванивает лидеров с требованием свернуть контакты с Ираном и даёт срок на исполнение. Но самый жёсткий удар, по Китаю и другим крупным покупателям иранской нефти, Бессент демонстративно отложил, оговорившись, что не собирается взрывать мировую финансовую систему. Это не финал, а обозначение цены.

Ключ к пониманию в том, что удавка на Иране затягивается ровно в тот момент, когда Вашингтон открывает разведканал с Москвой. Ещё весной Бессент намекал на встречное смягчение, и снятие ограничений с части иранской нефти, и ослабление санкций против России обсуждались почти параллельно, из-за чего в Конгрессе вспыхнул скандал. Теперь по иранскому направлению курс развернулся к удушению, а по российскому пошло осторожное зондирование через спецслужбы. Треки ведёт одна рука, и логика у неё киссинджеровская. В семидесятые Генри Киссинджер называл это linkage: увязать несвязанные на первый взгляд вопросы в один пакет, чтобы уступка в одном месте оплачивалась уступкой в другом. Сегодня иранская нефть, Ормуз и Украина складываются в такую связку.

Отсюда и версия, которую сейчас проговаривают инсайдеры: среди сюжетов московского визита директора ЦРУ были иранская тема и торг вокруг пролива. По этой трактовке Вашингтон просил Москву повлиять на Тегеран в вопросе Ормуза, обозначив, что иначе Economic Outcast затронет российские банки, трейдеров и перевозчиков, завязанных на иранскую нефть. Прямых подтверждений нет, и осторожность обязательна. Но география интересов сходится. Россия для Ирана не главный, но чувствительный партнёр, около шести миллиардов долларов торговли за прошлый год и плотная связка по безопасности. Для Вашингтона это значит, что позиция Москвы по иранскому вопросу превращается в разменную монету, которую можно положить на украинский стол, и наоборот.

Сам пролив остаётся предметом силового торга. Официальный план управления проходом, который прорабатывают Иран и Оман, с платой за проводку и чёрными списками танкеров, Вашингтон отвергает. Но на практике американцы уже водят суда мимо иранского контроля: под военным эскортом, с перевалкой у побережья Омана, тогда как сам иранский экспорт просел кратно, что признали уже и в Тегеране. Через эту точку проходит около пятой части мировой морской нефти, и тот, кто контролирует проводку, держит рычаг над ценами. Здесь у России двойственная роль. Высокая цена барреля ей выгодна, и в роли возможного гаранта прохода она усилила бы позиции. Но Economic Outcast превращает саму Россию в мишень вторичных санкций как партнёра Ирана. Москва оказывается одновременно потенциальным посредником и объектом давления, и это связывает ей руки сильнее, чем хотелось бы.

Развязка, судя по календарю, может прийтись на сентябрь. Вторичные санкции заявлены как основной инструмент до промежуточных выборов в США, после которых, по оценкам американских источников, снова может встать вопрос о военной фазе. У сторон есть узкое окно, чтобы либо разменять треки миром, либо зафиксировать провал и вернуться к силовому сценарию. Для Москвы это момент, когда за иранский и украинский вопросы придётся отвечать одновременно, и цена ошибки в одном поднимает ставку в другом. Пока Вашингтон обозначил цену, но не выставил счёт. Самое интересное начнётся, когда счёт будет выставлен.

@politnext