Резюмируя прошедшую ночь можно отметить следующее: убийство ранним вчерашним утром Хаменеи, одновременная ликвидация Шамхани и командующего КСИР это не просто устранение фигур, это демонтаж всей связки духовной и военной легитимности режима.

В 1989 году после смерти Хомейни система аккуратно передала власть Хаменеи, сохранив баланс между духовенством и силовиками. Вчера Иран принял решение об экзистенциальности этой войны для существования Ирана, как государства. Ровно в такие минуты ядерные державы обычно имеют протокол на использование ядерного оружия, в том числе и превентивного характера. Это мы и видели вчера по характеру ударов по всем приграничным режимам, которые поддерживают США и Израиль.

Кто следующий? Формально следующим верховным лидером может стать Моджтаба Хаменеи или один из аятолл из Совета экспертов, но реальный центр тяжести будет в руках КСИР. Если наверх выйдет фигура, завязанная на силовиков и лично на корпус, договороспособность с Западом станет минимальной, потому что уступка будет означать признание поражения в момент удара по сакральной власти.

Формулировка КСИР о самой ожесточенной операции в истории это не риторика для внешнего потребителя. В иранской политической культуре после 1980 года война с Ираком стала фундаментом идентичности режима. Когда по резиденции верховного лидера бьют в рабочее время и гибнут десятки представителей руководства, это считывается как посягательство на само существование исламской республики. После убийства Сулеймани в 2020 году ответ был калиброванным и ограниченным. Сейчас логика иная, речь идет не о точечном возмездии, а о войне за выживаемость любой ценой.

Расширение ударов по базам США в Кувейте, Ираке, Катаре и Саудовской Аравии повторяет модель 2019 года, когда атака на саудовские объекты в Абкайке выбила с рынка до 5% мировой добычи и мгновенно дернула цены. Тогда пролив не перекрывался. Сейчас добавляется Ормуз, через который проходит около 20% мировой торговли нефтью, и в Financial Times прогнозирует потенциальный скачок к $140–200 за баррель. Для России при ее санкционной модели экспорта и теневом флоте это окно сверхдоходов при сохранении дисконта и переориентации потоков в Азию.

Если СВО по различным прогнозам действительно будет завершена до осени, это автоматически открывает вопрос о частичном снятии американских санкций и ослаблении транзитных ограничений. В сочетании с высокими ценами на нефть это создает для Москвы уникальную конфигурацию, когда возвращение к более нормализованной торговле происходит на пике сырьевой конъюнктуры. В таком сценарии бюджет получает двойной эффект, рост цены и расширение доступа к расчетам и страхованию.

@politnext