Захотелось вкинуть пару кратких мыслей вслед посту Бори, в котором тот рефлексирует по поводу реакции на нынешний евромировой тур «Мумий Тролля» (если кратко: люди задаются вопросами о ценообразовании и предъявляют повышенные требования к репертуару артиста; обо всех этих сраче-ворчаниях я не слышал, но эхо вот задело через пост).

Я, конечно, солидарен с Борисом в его размышлениях: как-то вот реально укоренилось ощущение, что в более понятные нам с ним 2000-е и 2010-е вопросов по экономике, логистике и сетлистам у зрителя к концертным хедлайнерам в среднем возникало меньше, и почвы (да и веб-площадок, где все только и делают, что выеживаются) для подобных дискуссий, ну, не было. Но вместо вывода, что раньше было лучше, из этого, мне кажется, следует другая догадочка: публика за десятилетия на самом-то деле ментально не особо поменялась, просто со временем громче стали звучать голоса с випок да галерки. Ворчат ведь в основном (насколько я понимаю) не люди, которым сейчас двадцать — у тех вместо вопросиков существуют возможности проголосовать ногами за другие концерты или иные формы досуга, чем они активно и пользуются. А тут скорее вечная история о том, что «куда-то в люди зачем-то надо», но по итогу тусыч скучный, старик какой-то у микрофона поблеивает, жалобной книги нет, спортлото далече, вот и изливаются в доступных интернет-формах. «Непонимание концертной культуры» присутствует скорее у нас, фанатиков-ботаников-писак, так предположу — точнее даже, нам сложно принять тот факт, что частенько публика так хамовато и выглядит. Понятно, что многое зависит от места и артиста; в данном контексте раскладу почему-то не удивлён — и, разумеется, обобщений хотелось бы избежать: есть на свете исполнители, у которых относительно сознательная фан-база, куда чужие не ходят, но, извините, репутация развлекательной группы с ностальгическим флером соответствующего запроса публику и притягивает.

Есть ещё один момент, тоже такой, ну, самоочевидный: Лагутенко сам обесценил к себе творческий интерес. Вплоть до истории с альбомом, написанным в дальнем плавании (т. е. по 2013-й примерно год), можно было делить деятельность «МТ» на периоды и эпохи, скандалы и интриги — в общем, Илья Игоревич был артистом-геолокацией, как того современная ситуация последнего полувека от артиста если не требует, то настойчиво просит. Ты не генерируешь событийность, так откуда тебе выглядеть и чувствоваться одушевленным в глазах слушателя? Допустим, сомнительно, что в сравнениях возникает тот же Кейв (типа, по тем же белградам катает дешевле, но оттяга для публики в разы больше — натянули вы, конечно, хрен на редьку), но даже в самой ленивой точке творческого существования (в эпоху альбома Nocturama) Николай сам того не замечая генерировал движуху: эта Ноктурама была настолько невнятна, что Бликса Баргельд (раньше) с Миком Харви (позже — и связь тут косвенная, но присутствует) просто не выдержали позора находиться в одной группе с автором этого шедевра. Зато после всех этих трясок в составе запустился новый виток вдохновения у Кейва. Вот по схожей причине, кстати, «Пиратские копии» 2015 года — возможно, последний сильный с точки зрения событийности альбом «Троллей»: он вышел настолько неамбициозным, что, заскучав, группу покинул многолетний бас-гитарист, предпоследний из троицы золотого аккомпаниаторского состава группы. И даже такой вот занудный фактик (ну, или миф: непонятно же, сам ушел или его ушли) звучит как история, как анекдот, инфоповод левой ногой, из которого можно проживать новые главы творческой биографии. Что делает «Мумий Тролль» дальше? Просто существует, просто концертирует, и к фронтмену просто липнут вопросы, почему он не может просто взять и сыграть за вечер двадцать пять хитов.

Впрочем, я давно — прежде всего самому себе — говорю, что Илье Игоревичу вполне по силам однажды пересобраться и выдать сообразный возрасту альбом-шедевр, а там уж и отношение к нему поменяется. К сожалению, с годами надежды на камбэк от мэтра тают — но тут уж не мне, надеющемуся, горевать; в нынешнем варианте это максимально история в духе «кто на что наработал».