Однажды знаменитый польский режиссер Анджей Вайда, будучи в Москве, отправился смотреть спектакль Галины Волчек «На дне», где Евгений Евстигнеев играл Сатина — того самого персонажа, который произносит монолог «Человек — это звучит гордо». И именно этот хрестоматийный монолог он, видимо, знал не очень твердо, потому что периодически заменял слова характерным мычанием. Перед визитом Вайды Волчек умоляла его повторить текст. Дальше цитируем ее воспоминания.
Он взял пьесу в руки, уединился, и я внутренне обрадовелась, что наконец-то он скажет монолог по Горькому. Я села рядом с Вайдой и стала смотреть спектакль... Когда дело дошло до монолога, я, настроенная услышать его целиком, услышала, как и прежде, всего несколько слов. В ужасе я шепнула Анджею: «Извини, он забыл текст». Но Вайда, зачарованный евстигнеевской игрой, ответил: «Галя, того, что он сказал, вполне достаточно».
В «Современнике» Евстигнеева называли «Евсти-гений». При том, что гениев там вообще-то хватало: в шестидесятых это был самый важный и самый живой московский театр.
Сегодняшние зрители, конечно, знают актера в первую очередь по ролям в кино, а не в театре. Вот и Антон Долин пишет: он ужасно жалеет, что почти не застал Евстигнеева на сцене. Так что его текст к столетию актера — в основном о кино. Но не только об очевидных ролях! Есть и совсем не очевидные — например, одна знаковая для актера картина благодаря советским цензорам пролежала на полке двадцать лет.
___
Не открывается материал? Читайте здесь или здесь
