Министр здравоохранения РФ Михаил Мурашко на итоговом заседании коллегии Минздрава заявил, что с июня 2023 года по конец 2025-го психолого-психиатрическую помощь получили сотни тысяч участников специальной военной операции и членов их семей. Для этого по всей стране открыто более 2,7 тысячи специализированных кабинетов.
«Особо чувствительный блок — психолого-психиатрическая помощь. В целом в стране изменили подход с целью дестигматизации и повышения доступности этих видов помощи. Так, за период с июня 2023 года по конец 2025 года помощь оказана многим сотням тысяч граждан. Для этого открыто более 2,7 тыс. специализированных кабинетов по всей стране»,— сказал Мурашко (цитата по «Интерфаксу»).
По словам министра, помимо кабинетов, ведомство разработало обновлённую модель медико-психологического сопровождения участников СВО. В 2025 году ветеранам также оказали более миллиона случаев первичной медико-санитарной помощи, а диспансеризацию прошли свыше 131 тысячи человек, из которых 54% направили на второй этап обследований.
Ранее, в феврале 2026 года, Мурашко сообщил, что с этого года в программу государственных гарантий бесплатной медицинской помощи включены консультации медицинского психолога для самих участников СВО, их супруг и жён пропавших без вести. При необходимости доступна специализированная психиатрическая и наркологическая помощь, в том числе в федеральных центрах.
Однако независимые данные и опросы указывают на серьёзные ограничения системы. Согласно данным Народного фронта (декабрь 2025), 83% участников СВО не обращаются за психологической помощью. Основные причины — устойчивая стигма («настоящий мужчина должен справляться сам»), недоверие к врачам и традиционное использование алкоголя как средства coping.
Эксперты отмечают хроническую нехватку квалифицированных специалистов: на всю страну приходится всего около 1250 психотерапевтов, а многие кабинеты укомплектованы сотрудниками с ускоренным переобучением. Реальная эффективность помощи остаётся низкой: в некоторых регионах из направленных на приём доходят единицы, а полноценный курс лечения ПТСР требует длительной работы, которой система часто не обеспечивает.
Несмотря на создание инфраструктуры, проблема посттравматических расстройств среди вернувшихся с войны сохраняет остроту. По разным оценкам, от ПТСР могут страдать от 3–11% до 20–30% участников боевых действий. Рост тяжких преступлений, семейного насилия и суицидальных рисков среди ветеранов остаётся одной из скрытых издержек конфликта.
Власти продолжают подчёркивать «дестигматизацию» и призывают ветеранов не отказываться от помощи. Однако, пока война продолжается, поток новых травмированных людей не снижается, а созданная система работает в режиме латания последствий, а не профилактики.