Кредитная эвтаназия: почему «самозапрет» не выдержал столкновения с бытом

В 2025 году власти преподнесли «самозапрет на кредиты» как венец цифровой заботы о гражданах — своего рода электронный замок на кошельке, защищающий от мошенников и собственной импульсивности. Но к началу 2026-го замок начал поддаваться. Тот факт, что только за январь 2026 года через МФЦ и «Госуслуги» защиту сняли более 160 тысяч человек, может говорить о капитуляции перед реальностью.
Официальные отчёты рисуют картину «здорового охлаждения» рынка: ключевая ставка — двузначная, ипотека в коме, банки стали привередливее. Но дьявол, как обычно, в структуре портфеля. Пока 17,3 млн человек держат самозапрет, остальные 47 млн заёмщиков накопили рекордные 37,4 трлн рублей долга.

Когда человек отменяет собственный запрет на кредит, это нередко акт финансового отчаяния. В экономике, где реальный дефицит бюджета на 2026 год оценивается в 7–10 трлн рублей, а просрочка по необеспеченным кредитам подскочила до 1,65 трлн, индивидуальный «стоп-кран» перестаёт работать. Если нечем платить за отопление (которое в 2026-м подорожало на четверть) или за лекарства, страх перед мошенниками отступает перед страхом перед просрочкой.

Банки фактически зарабатывают на снятии самозапрета, втягивая людей в классическую долговую спираль. Это не «восстановление спроса», это монетизация безысходности.

Самозапрет задумывался как инструмент защиты среднего класса от социальной инженерии. В 2026 году он всё чаще становится барометром выживания малоимущих.