Этика добродетелей предлагает смотреть на мораль не как на набор правил, определяющих правильные поступки, и не как на способ подсчета хороших и плохих последствий. В центре оказывается характер человека и вопрос о том, какие устойчивые качества позволяют ему прожить хорошую человеческую жизнь.
Одним из главных участников этого возвращения стал Аласдер Макинтайр. В книге «После добродетели» (1981) он поставил суровый диагноз современной морали. По его мнению, мы продолжаем пользоваться словами «долг», «право», «справедливость», «добродетель», но утратили значительную часть той картины мира, внутри которой эти понятия когда-то были связаны друг с другом.
Классическая этика была телеологической: она исходила из различия между человеком таким, каков он есть, и человеком таким, каким он способен стать. Добродетели позволяли осуществить этот переход и тем самым реализовать человеческий telos — цель, или благо человеческой жизни.
Когда в Новое время представление об общем человеческом telos было отброшено, моральные предписания сохранились, но лишились части своего прежнего основания.
Однако классическая традиция, по Макинтайру, исчезла не сразу и не бесследно. Одним из ее последних великих представителей он неожиданно называет ✨ Джейн Остин ✨
Дело, конечно, не в том, что герои Остин бывают добродетельными или порочными. Важнее то, что Остин рассматривает человеческую жизнь как целое, которое может сложиться удачно или неудачно, а отдельный поступок получает смысл внутри этой целой картины. Замкнутый мир семьи и соседского общества выполняет у нее, по замечанию Макинтайра, примерно ту же функцию, что полис у Аристотеля: это пространство, в котором формируется характер и становятся возможны — или невозможны — определенные формы хорошей жизни. Макинтайр даже называет Хайбери и Мэнсфилд-Парк своего рода суррогатами греческого полиса и средневекового королевства.
При этом Остин прекрасно видит, что в современном обществе добродетель легко подменяется ее внешними признаками. Хорошие манеры, элегантность и обаяние еще ничего не говорят о характере. Генри и Мэри Кроуфорд в «Мэнсфилд-парке» умеют производить прекрасное впечатление именно потому, что научились выглядеть добродетельными. Макинтайр противопоставляет им Фанни Прайс, у которой как раз очень мало того, что принято называть обаянием, зато хватает настоящей твердости характера.
Особую роль у Остин играет самопознание. Во многих романах Остин моральное развитие героя включает момент, когда он вынужден пересмотреть собственное представление о себе. Самый знаменитый пример — Элизабет Беннет после письма Дарси:
«До этого момента никогда не знала себя (Till this moment, I never knew myself)» .
Еще одна особенно важная для Макинтайра добродетель в романах Остин — постоянство (constancy). Она соединяет отдельные поступки человека в единую жизнь: обязательства связывают настоящее с будущим, а характер не растворяется в череде желаний и социальных ролей. Именно постоянство Макинтайр видит прежде всего в Фанни Прайс из «Мэнсфилд-парка» и Энн Эллиот из «Доводов рассудка».
Читать Остин исключительно как автора остроумных романов о любви и браке — значит пропустить существенную часть ее замысла. Ее герои ошибаются в себе и друг в друге, постепенно учатся видеть лучше и тем самым получают возможность изменить направление собственной жизни. В повседневности визитов, разговоров, балов, писем и предложений руки и сердца по-прежнему скрывается telos человеческой жизни.
Именно поэтому Макинтайр и помещает Джейн Остин в самый конец большой традиции, начинающейся задолго до нее — с Аристотеля.