Неделю, что мы здесь, обеспечивали собачку человеко-терапией: массажем в 6 рук, вкусняшками, заигрыванием, расчёсыванием, разговорами и телесно-ориентированными практиками (сын клал её на себя, и они так подолгу лежали 😊).
Не знаю, сыграло ли это какую-то роль, но наша Розита прямо расцвела. Сначала она начала к нам подходить и припадать, явно прося ласки. Потом впервые залаяла. Мы очень удивились, ведь она всё время молчала. Мы даже зааплодировали ей, чего она, однако, не оценила. Сегодня у неё уже горят глаза, она грызёт палочку и довольно шустро ковыляет. В мячик, правда, по-прежнему не играет, к педигри всё ещё прохладна.
А на днях приходила её мать Мона. Свободная женщина с модным ошейником и плетущимся позади бесхозным бойфрендом. Раньше она жила здесь вместе с Розой, а когда та заболела, перешла жить в дом к помощнику. Двери в доме у помощника всегда открыты, поэтому Мона обрела независимость и теперь
Я замечала, что какая-то собака подходила с улицы и просовывала морду в ворота. Роза при этом тут же вскакивала и мчалась на всех парах. Выглядело это очень жалко — задние ноги у неё практически не ходячие.
И вот помощник пишет: «Если Мона придёт, пускайте её к Розе». «Конечно, пустим! — пишу в ответ. — Пусть мать с дочерью воссоединятся».
И вот пришла Мона, мы её запустили (бойфренда за воротами оставили). Роза счастлива, скулит, волочится за ней на двух лапах — от эмоций задние не включаются. А Мона такая бегает по двору, всё обнюхивает, на дочь ноль внимания: «Привет-пока!» и снова к воротам, мол, всё, открывайте, я пошла дальше
Мы её выпустили. Роза потом полдня лежала у ворот. Вот такая история.




