На недавнем семинаре МЦИС (запись будет выложена через какое-то время) мы с коллегами обсудили книгу Анила Сета «Быть собой: новая теория сознания». Обычно мы не берём переводы, но надо же иногда в жизни что-то менять. Да и книжка эта пользуется достаточно большой популярностью и за рубежом, и у нас. Поэтому высказать своё мнение о ней публично было бы небесполезно. Я буду говорить от своего имени. Но, насколько я понял из дискуссии, коллеги в основном с моей точкой зрения согласны.

Не начинайте своё знакомство с проблематикой сознания с этой книги! Я имею в виду философскую проблематику, хотя, насколько я понял из доклада М. А. Лебедева, эмпирическая сторона в данной работе не отличается ни новизной, ни обоснованностью.

Начнём с мелких проблем: в книге полно фактических ошибок. Первая глава начинается с утверждения о том, что Т. Нагель доказывал, что «даже если человек никогда не сможет испытать те же ощущения и получить тот же опыт, что и летучая мышь, у самой мыши некое ощущение себя летучей мышью всё же присутствует» (с. 21). Нагель не пытается это доказывать, он принимает это как исходный пункт своих рассуждений. Пастер оказывается у Сета сторонником витализма (с. 41), а Витгенштейн — «время от времени» представителем Венского кружка (с. 141). «Процесс поиска “лучшего объяснения” в абдукции можно представить как рассуждение не от причин к следствию, как в случае дедукции и индукции, а “наоборот”, от наблюдаемых следствий к наиболее вероятным причинам» (с. 119). Различия между этими процедурами не определяются в терминах отношения к причинности. Можно было бы сказать, что всё это напрямую не касается основной темы книги, но точность в деталях тоже важна. Если в учебнике биологии утверждается, что Катманду — столица Непала, будете ли вы доверять этому так же, как заявлению о том, что насекомые покрыты хитиновой кутикулой?

Но с утверждениями из области философии сознания у Сета дела обстоят не лучше. Сет, конечно же, обсуждает трудную проблему сознания, а также аргумент зомби. Он довольно быстро отделывается от последнего, указывая на то, что из представимости не следует возможность: мы можем представить, что самолёт летит хвостом вперёд, но из представимости этого не следует, что такое возможно; к примеру Сета следует добавить ещё условие «при прочих равных», потому что при сильном встречном ветре некоторые самолёты могут двигаться назад относительно земли. Но подобного рода возражение не просто известно в литературе — оно уже разобрано по косточкам, обглодано и отправлено в музей. Я не требую от Сета того, чтобы он подробно вникал во все перипетии дискуссий о зомби, но нельзя же представлять архивный аргумент как работающий довод.

Сет предлагает заменить трудную проблему так называемой «настоящей» (real) проблемой. «С точки зрения настоящей проблемы первоочередные задачи науки о сознании — объяснить, спрогнозировать и взять под контроль феноменологические свойства сознательного опыта. Это значит объяснить, почему тот или иной сознательный опыт именно таков — почему он обладает именно такими феноменологическими свойствами — в терминах физических механизмов и процессов мозга и организма» (с. 34). Термин «феноменологический» — это вполне корректный перевод, потому что Сет почему-то предпочитает говорить не о феноменальных (phenomenal), а о феноменологических (phenomenological) свойствах. Ну ок. Настоящая проблема, как скромно отмечается в примечании, вообще-то напоминает сформулированную Чалмерсом проблему соответствия, которую он относит к лёгким проблемам. Но кто бы её ни придумал, проблема серьёзная, и её решение действительно существенно продвинуло бы вперёд науку о сознании.