Смотрите, перед вами сюжет Рождества Богородицы кисти Яна де Бера. Ничего не смущает?

Присмотритесь к младенцу на коленях служанки. Это новорождённая Мария, но ведёт она себя совсем не как ребёнок, появившийся на свет несколько часов назад: самостоятельно держит голову, сидит почти вертикально и внимательно смотрит по сторонам. Неужели художник просто не знал, как выглядят новорождённые?

Скорее всего, дело не в ошибке. В средневековом и раннеренессансном искусстве младенцев нередко изображали как «маленьких взрослых»: с вполне сформировавшимися чертами лица, осмысленным взглядом и удивительно уверенной позой. Художникам было важно не столько точно передать физиологию ребёнка, сколько раскрыть значение происходящего.
Мария здесь ведь не просто младенец, а будущая Богоматерь. Поэтому уже в сцене рождения она выглядит необыкновенной: бодрой, самостоятельной и словно осознающей происходящее. Подобная зрелость могла восприниматься как знак её избранности и будущей духовной роли.
У такого решения была и практическая причина. Если бы художник показал Марию как настоящего новорождённого, лежащей, с почти неразличимым лицом,, зрителю было бы сложнее сразу найти главную героиню среди многочисленных фигур и деталей интерьера. Вертикальная поза выделяет ребёнка, открывает его лицо и делает смысловым центром всей сцены.
Да и сама обстановка не претендует на историческую точность. Событие из священной истории перенесено в богатый североевропейский дом времени художника: с камином, высокой кроватью, дорогими тканями, мебелью и городским видом из окна. Для современников Яна де Бера такая обстановка делала далёкое событие понятным и близким.