Огромное число начинающих авторов пребывают в плену заблуждения, будто легко и быстро пишется только примитивная, второсортная и шаблонная литература, а серьёзный текст — это всегда трудно и долго. Ведь так приятно думать, что вы на стороне Льва Николаевича Толстого и Николая Васильевича Гоголя, а не Дарьи Донцовой и прочих ей подобных, верно?

На самом деле это ерунда. Даже если вы отрастите окладистую бороду и будете ходить босиком, вы не приблизитесь к Льву Толстому. Ваше «трудно и долго» не имеет к его «трудно и долго» никакого отношения, это явления разной природы.

Начнём с того, что у каждого писателя по-своему выстроен творческий процесс; все мы люди, у всех свои черты характера и особенности мышления. Даже самый одарённый человек может быть неорганизованным, рассеянным, может сомневаться в себе и ужасно неэффективно заниматься творчеством. И свои великие книги он напишет не благодаря этому, а вопреки.

Почитайте дневники того же Толстого, как он отлынивал от дела у себя в деревне и вместо того, чтобы работать над книгой — хотя сам положил себе работать, — дулся в карты с соседями и тискал крестьянок. Он мог бы написать больше, но написал то, что написал. Его произведения от этого не стали менее великими, потому что гений и эффективность никак не связаны друг с другом. Свойства гения — это, например, глубина мысли, особый взгляд на мир, новаторство; а эффективность — просто набор ремесленных навыков. Об этом я ещё скажу чуть позже.

Примеров великих писателей, которые творили эффективно (то есть быстро и легко), не меньше, чем тех, которые годами истекали кровью за пишущей машинкой, уж простите мне эту затасканную цитату. Так, у Достоевского на «Игрока» ушло всего 26 дней, Стругацкие написали черновик «Улитки на склоне» за две недели, а Рэй Брэдбери закончил черновую версию романа «451 градус по Фаренгейту» и вовсе за девять дней.

Но наиболее убедительный пример того, что серьёзные вещи можно писать быстро, — это Болдинская осень, очень интересный период в жизни Александра Сергеевича Пушкина.

В 1830 году в России свирепствовала эпидемия холеры, в крупных городах люди умирали тысячами, потому все, кто мог «в деревню, к тётке, в глушь», — уехали подальше от больших скоплений народу. Пушкин тоже решил самоизолироваться, он отправился в имение Болдино и прожил там безвылазно 94 дня, даже бороду отрастил (о чём рассказывал в письмах друзьям).

Но примечателен этот период не бородой Пушкина, а тем, что за три месяца, с сентября по ноябрь, он написал множество поэтических и прозаических текстов, среди которых «Евгений Онегин» (закончен), «Повести Белкина», «Маленькие трагедии», «Сказка о попе и работнике его Балде», поэма «Домик в Коломне», три десятка стихов и несколько критических статей.

Сильно, да? Если вы хотели положительный пример, то вот вам пример. И я повторю: гениальность и эффективность друг с другом никак не связаны. Если автору есть что сказать, если он понимает, как и зачем он хочет это сделать, и если он владеет ремеслом — у него нет ни одной причины, чтобы писать долго. Ну, кроме лени, разумеется.

А что мешает писать быстро начинающим авторам? Отсутствие вот этого всего, о чём я сказал в предыдущем абзаце. Во-первых, если садишься писать без зрелого замысла — будь готов к тому, что придётся вымарывать целые главы и переписывать их наново, будь готов к творческому ступору, к фрустрации, к разочарованию.

Во-вторых, если не владеешь писательским ремеслом, ты не напишешь ничего хорошего ни с первой, ни с десятой попытки. Нельзя исполнить на гитаре блюзовую импровизацию, если первый раз в жизни взял в руки инструмент. А кто сказал, что литература отличается от других искусств? Здесь тоже надо учиться, и долго учиться, прежде чем начнёт что-то получаться.

Ну и в-третьих, банальная организация труда помогает и писателям, потому что создание литературы — это тоже труд. Что я имею в виду: понимание своих слабых и сильных мест, преодоление прокрастинации, избавление от привычек, которые мешают творческому самовыражению, приобретение полезных привычек — и так далее, и тому подобное.

#эффективность