Бывало ли у вас такое, что вы решаете сделать упражнение — чему-то научиться, закрепить материал, попробовать какие-то новые писательские штуки — и по ходу дела вдруг понимаете, что у вас получается неплохой рассказ? Ну или не рассказ, а какой-то другой самоценный текст. И вы говорите себе: «Отлично! Убью двух зайцев одним ударом ноги: и поупражняюсь, и рассказ напишу», — а дальше уже только пишете рассказ или что там у вас пишется.

Это не очень хорошо. Помните, я когда-то говорил, что любой текст должен быть целесообразным — то есть соответствовать некоторой цели?

Когда вы берётесь за упражнение, ваша цель — научиться. И это благородная цель, всем нам постоянно нужно работать над собой и становиться лучше в том, что мы делаем. Но потом вы видите впереди нечто заманчивое и интересное — и прежняя цель отступает на второй план. Вы теперь пишете рассказ. Такая отвлекаемость нередко бывает у детей, но вы-то взрослый человек. Если вы вышли из точки А, чтобы прийти в точку Б, но вместо этого обнаружили себя в точке Ы, вы должны понимать, что где-то сбились с пути. Это как пойти в магазин за хлебом, картошкой и сахаром, а вернуться с пивом и чипсами.

Некоторые авторы, что бы они ни писали, всегда пишут рассказ. Для них это безоговорочно первостепенная цель. Такие авторы вряд ли чему-то научатся. Они всегда будут писать как писали. Но даже если вы не из их числа, возможно, у вас сейчас уже крутится вопрос: «О’кей, но что мешает поупражняться в чём-то новом и между делом создать отличный текст?» Я объясню, в чём тут подвох.

Дело в том, что эти две задачи — научиться и написать текст — в какой-то момент если и не становятся взаимоисключающими, то начинают сильно мешать друг другу. Они попеременно перетягивают на себя ваше внимание и усилия, и в итоге вы не можете как следует выполнить ни одну из них.

Если вы хотите написать хороший текст, вы руководствуетесь тем, что вам известно и что вы умеете. Сам образ этого текста, критерии его оценки вы сформировали в рамках ваших нынешних знаний и представлений. Положим, вы всю жизнь писали детективы, а потом вдруг решили попробовать силы в литературе ужасов. И вот вы описываете кошмарную сцену... неумело, но старательно создаёте гнетущую, напряжённую атмосферу... какие-то крики, стоны, мёртвое тело... И тут в вас просыпается детективщик и в голове в один миг выстраивается вся предыстория: кто убил, как, почему, какие зацепки можно подбросить читателю, чем отвлечь его внимание. Чёрт возьми, да это же очередной отличный рассказ про Херлока Шоломса! И вот вы уже пишете детектив — да, с элементами хоррора, но всё-таки детектив.

Эффективное научение, напротив, требует выйти за рамки знакомого. Причём выйти не чуть-чуть, иначе вы рано или поздно по инерции вернётесь назад. Научение требует, чтобы вы были как чистый лист. Чтобы вы были открыты для всего нового, чтобы вы ценили результаты экспериментов независимо от ваших нынешних — ограниченных — литературных представлений.

Философ Йохан Хёйзинга писал: «Игра обособляется от обыденной жизни местом и продолжительностью. Ее третий отличительный признак — замкнутость, отграниченность. Она „разыгрывается“ в определенных границах места и времени. Ее течение и смысл заключены в ней самой». Так вот, обучение чему бы то ни было на практике — это всегда игра. Котята, пиная фантики и клубки, учатся ловить мышь. Автор, проделывая странные действия со словами, учится писать незнакомые ему формы текста. И мораль тут такова: не надо глотать ненастоящую мышь, ничего хорошего из этого не выйдет. 🐭

#самосовершенствование