Решил повесить здесь разбор упражнения, которое давал некоторое время назад в ВК.

Итак, основной принцип членения текста на абзацы — «один абзац — одна мысль». Достаточно объёмные блоки информации разного типа (описания, воспоминания, рассуждения, действия и т.п.) лучше давать разными абзацами. Если между действиями был большой перерыв, их тоже лучше разделить на разные абзацы. Реплики персонажей в диалогах даются каждая с красной строки. Если авторская ремарка к реплике содержит описание действий, то это должны быть действия персонажа, который произнёс реплику. Объёмные описания действий (равно как действия, не связанные непосредственно с репликой) лучше выносить из диалога и давать отдельным абзацем.

Теперь, опираясь на эти правила, давайте разберём текст из упражнения.

1️⃣ Первая мысль, которую даёт автор, — описание дома, где живёт Михаил Петрович. Это будет первый абзац.

2️⃣ Потом автор переходит к действиям героев. Это будет второй абзац.

3️⃣ Дальнейшую информацию (когда Михаил Петрович смотрит на гостей) можно было бы дать в предыдущем абзаце, но я отделю её, потому что фокус читательского внимания переносится на другого персонажа.

4️⃣ Далее отдельным абзацем идёт реплика Михаила Петровича и сопровождающие её действия (в авторской ремарке).

4️⃣ Гости проходят в квартиру — ещё один абзац.

5️⃣ Реплика Толи — ещё один, без авторской ремарки (так как дальше у нас отнюдь не действия Толи, сопровождающие его слова, верно?).

6️⃣ Следующий абзац — про стол, холодильник и рулет с маком.

7️⃣ Реплика Михаила Петровича про день рождения — абзац.

8️⃣ Герои переглядываются — ещё абзац.

И вот что у меня в итоге получилось.

Михаил Петрович жил на улице Ленина, в жёлтом трёхэтажном доме с львиными мордами на фасаде. Здесь останавливался не то Лев Толстой, не то Алексей Толстой — короче, какой-то заслуженный скучный писатель. Об этом сообщалось на памятной доске, висевшей около отделения Почты России.

Мы успели до дождя. Поднялись по мрачной лестнице, пахнущей табаком и кошками, и стали звонить в дверь. Звонить пришлось долго. Толя даже предложил прийти в другой день: видно же, что никого нет дома. Наконец в глубине квартиры послышались шаркающие шаги. Проскрежетал замок, звякнула снимаемая цепочка, потом клацнула щеколда — и перед нами предстало светило русской филологии, доцент Михаил Петрович Зябликов, в протёртом на локтях халате и бесформенных шлёпанцах.

Сначала он не узнал нас или не разглядел — на лестничной площадке было темно, хоть глаз коли. Потом, изменившись в лице, он пробормотал:

— А, мальчики, это вы. Ну проходите, — и отошёл в сторону, пропуская нас внутрь. Даже рукой показал, мол, приглашаю.

Мы протиснулись мимо него. Толя сконфуженно буркнул, не глядя в глаза преподавателю:

— Здрасть, Михал-Трович. Мы это, ненадолго.

И вот он усадил нас на кухне вокруг стола под липкой клеёнкой, разлил чай по кружкам, достал из холодильника «Юрюзань» едва начатый рулет с маком. Будто это мы не зачёт у него явились просить, а...

— Рад, мальчики, что пришли на мой день рождения, — вдруг сказал Михаил Петрович. — А то сижу тут один как сыч, никто даже не звонит.

Мы переглянулись. Это был неожиданный поворот сюжета.