Дореволюционный человек был наполовину немцем - по воспитанию, языку и кругу общения, а то и буквально, семейно ("моя жена, Луиза, урожденная Ванценбах", "Пётр Банков с Кларой Керних на занятиях вечерних"), как Иван Ильин.

Советский человек стал наполовину евреем (от примеров воздержусь). При этом - трагедия или фарс - еврейская культура свелась для него к нескольким анекдотам, выхолощенным ужимкам из третьих рук или к воспоминаниям о чьих-то воспоминаниях.

Постсоветский человек, кажется, почти предоставлен самому себе; впрочем, Нона, Децима и иногда даже Морта на убой потчуют его хинкалом и до головокружения возят на Эльбрус.

(Обо всём этом говорю беззлобно и нейтрально - "практикую безоценочное восприятие, так что дела у меня никак").