Владимир Путин подписал федеральный закон, утверждающий правоотношений в сфере разработки, внедрения и применения больших фундаментальных ИИ-моделей. Регламент вступит в силу 1 сентября 2026 года, за исключением ряда положений — они начнут действовать с 1 марта 2027 года
Ранее мы писали, что в ходе общественного обсуждения первого проекта закона против ряда формулировок в проекте высказались представители бизнеса. Следующая версия документа была значительно скорректирована: текст закона переориентировался с жесткого регулирования использования ИИ на поддержку отечественных разработок в сфере больших фундаментальных моделей. Подписанный президентом итоговый законопроект закрепляет базовое определение ИИ, технологий и сервисов на его основе, создает фундамент для дальнейшего регулирования отрасли и предусматривает условия для приоритетного развития отечественных технологий ИИ.
👤 Леонид Шепурев, руководитель ИИ-направления и директор по инновациям компании, прокомментировал значение нового закона для ИИ-сервисов в здравоохранении:
Новый закон регулирует разработку больших фундаментальных моделей — технологическую основу, поверх которой создаются прикладные продукты. Он вводит понятия суверенных и национальных моделей, предусматривает поддержку их разработчиков и закрепляет общие требования к безопасности, документации и обновлению. Поэтому для медицинского рынка ключевой вопрос — как эта рамка будет продолжена на уровне конкретных отраслевых механизмов.
Как разработчик прикладных медицинских продуктов, я бы не переоценивал значение еще одной большой базы данных для обучения. На практике многие решения создаются поверх уже существующих фундаментальных моделей. Их настраивают под конкретную задачу с помощью клинических рекомендаций, медицинской литературы и дополнительных механизмов контроля. В отдельных сценариях этого уже достаточно, чтобы получать результат, сопоставимый с экспертной оценкой.
Дополнительные данные, конечно, могут улучшить модель. Но наличие большого массива медицинских карт еще не гарантирует ни качества, ни безопасности продукта. Куда острее другая проблема: нам не хватает независимых и репрезентативных наборов, на которых такие решения можно проверять. Важно иметь возможность сравнить продукты между собой, увидеть, где и как часто они ошибаются, и убедиться, что после очередного обновления качество не ухудшилось. Для этого нужны не только сами данные, но и единая понятная методика проверки, правила доступа к ним и открытые результаты оценки.
В частной медицине главный барьер сегодня не в технологиях или регулировании, а в внедрения. Продуктов уже много, но клиника должна оплатить не только само решение. Нужны интеграция, настройка процессов, участие врачей и полноценная апробация — без гарантии быстрого экономического эффекта. Поэтому реальной мерой поддержки могло бы стать софинансирование приобретения и апробации медицинских ИИ-продуктов — по аналогии с внедрением медицинских изделий с ИИ в регионах. В этом случае поддержка дошла бы не только до создателей фундаментальных моделей, но и до разработчиков прикладных решений и клиник, которые внедряют их в практику.
Сам закон сосредоточен преимущественно на фундаментальных моделях. Его реальное влияние на прикладной медицинский рынок будет зависеть от того, распространятся ли последующие меры поддержки и требования к качеству на разработчиков специализированных продуктов и медицинские организации, которые внедряют их в реальную практику.