Они же Мародеры! И такое пройдут. Дорога их все равно ждет долгая, не было смысла привередничать.
Вода была холодной, но такой приятной сейчас. Хотя бы лицо стало чистым. А помыться отчаянно хотелось. Но где именно можно было это сделать — неизвестно. Придется ждать до дачи дяди Альфарда.

Выйдя из придорожного кафе, сытые и чуть подуставшие, ребята с трудом запихнули покупки в рюкзаки. Казалось, еще чуть-чуть — и они лопнут, разбрасывая все их вещи на пыльную дорогу. Сев на велосипеды, они поехали к той тропинке, от которой отклонились.

Склон нес их быстрее. Сириус счастливо закричал, и ветер уносил их крики и смех куда-то на просторы зеленой солнечной поляны. В который уже раз он подумал, что это путешествие — самое лучшее время для него, несмотря на весь дискомфорт. А это только сутки! Свобода, бескрайние поля, лес и редкий далекий звук машин с трассы. Разве мог он жаловаться на такое?
Всю свою жизнь он мечтал о такой свободе, о друзьях, о такой жизни. Когда в грязных, липких и потных футболках едут на старых велосипедах и все только смеются. Когда можно столкнуть друга на землю, и друг только оглушительно засмеется. В голове не оставалось места для забот — во всяком случае, так казалось. Переживания всё равно были, но затмевались дорогой и больным горлом от громких разговоров.
Через несколько часов, когда солнце начало опускаться за горизонт, ребята уселись посреди поля, кинув велосипеды чуть поодаль. Питер разлегся на траве, подложив руку под затылок; Римус сидел, поджав ноги; Сириус лег животом на Питера под его недовольное ворчание, а Джеймс все еще стоял, разминая спину.

— Надо с матушкой связаться, — наконец сказал Джеймс, когда все отдышались и перевели дух. — Сириус, доставай зеркало.

Сириус шумно вздохнул, закатил глаза и, поднимаясь, лениво подтянул к себе тяжелый рюкзак. Спинка рюкзака, как и спина Сириуса, была мокрой, а лямки неприятно натерли кожу на шее. Достав из маленького кармана зеркало, он подозвал всех поближе.
Он уже хотел назвать имя миссис Поттер, как Джеймс замялся:

— Подожди немного, пожалуйста, — попросил Джеймс, суетливо поправляя волосы. — А что мы говорить-то будем? Врать я не буду.

— Значит, скажем как есть, — беспечно сказал Сириус, чувствуя ту приятную волну страха от предстоящего наказания — от нее у него всегда появлялась улыбка. Шкодливым он был ребенком. И ему всегда нравилось это волнительное чувство, когда родители вот-вот узнают. С Вальбургой, правда, было не заиграться, но свой экстрим присутствовал.
Шумно выдохнув и переглянувшись с такими же взволнованными друзьями, он четко проговорил:

— Юфимия Поттер.

Зеркало покрылось рябью, показывая размытые очертания комнаты и силуэт. Сириус сунул зеркало в руки Джеймса, сдерживая смех.

— Привет, мам. Прости, что сразу не связался…
— Я уже пыталась с вами связаться и ничего! — голос Юфимии был строг и напряжен. — Ты же обещал мне, что сразу свяжешься!
— Да, мам, понимаешь… Мы пока еще не на даче Альфарда Блэка.
— Что это значит? Вы где? С вами все в порядке?

Поттер беспомощно перевел взгляд на друзей, не заметив от них никакой помощи, и бравадно ответил:

— Мы решили своим путем добраться до дома. Купили велосипеды у местной молодежи на первой же остановке, вот едем… Всё хорошо, мам, не смотри на меня так.
— Немедленно отправляйтесь домой! — вскричала Юфимия. — Хватит с меня, я отпустила вас всех с одним условием. Питер, Римус, я напишу письмо вашим мамам!
— Не надо, миссис Поттер! — вскрикнул Римус, оттолкнув голову Джеймса и сам показываясь в зеркале. — У нас всё хорошо, правда…
— Да, миссис Поттер, не переживайте, — Питер показался на пол-экрана, нервно глядя на гневную Юфимию.
— Сириус, это было твоих рук дело? Что за безобразие! Ваша поездка окончена, домой всем! — вскричала Юфимия.

Сириус сдерживал широкую улыбку.
— Почему сразу я, миссис Поттер? — счастливо спросил Блэк, забирая зеркало. — Мы же живы, всё хорошо.

Он счастливо смеялся, стараясь не показывать, что их окружает, — иначе мать Джеймса трансгрессирует к ним.