Я когда-то сформулировала для себя про призыв «быть в настоящем», что нужно тщательно выбирать, в каком именно здесь-и-сейчас ты хочешь оказаться, потому что здесь-и-сейчас монаха в монастыре это одно, а здесь-и-сейчас младенца, оставленного одного лежать на кровати, или ребенка в насильственной ситуации, или взрослого в ситуации системного насилия — это совсем другое. В такие моменты соединиться с реальностью опыта очень непросто, нужно большое мужество, чтобы признать «это (эта жесть) правда происходит».

И если настоящее ассоциируется с таким настоящим, то логично, что возвращаться туда не захочется. И тело тогда тоже будет связано с болью. У многих людей «жизнь это боль» — не просто метафора. Тогда нужен альтернативный опыт, что жизнь — это не только про боль, что в теле и жизни есть что-то еще.

Иногда нужен санаторий или ретрит, чтобы тело успело побыть в таком опыте и поверить в него. Поэтому я так ценю танец, собак, красоту вокруг, все эти цветущие кусты — ощущаемое предпочитаемое настоящее.