В таком сформулированном виде эти пункты кажутся очевидными — ну конечно я распоряжаюсь своим телом, как же иначе?

Но стоит помнить, что в случае пережитого насилия в детском возрасте, в подавляющем большинстве случае это совершалось близкими ребенка или тем, с кем ребенок был знаком (93%). Да и во взрослом возрасте В 56% случаев агрессором был партнер пострадавшей, а в 33% — знакомый или друг (источник).

Что эти цифры означают? Что в прошлом опыте человека насилие, что включает неуважение границ тела и личности, было нормой этого локального сообщества, было нормальным для других взрослых рядом. При этом говорить могли что-то другое, но поведение и действия говорят больше, чем слова. «Если нельзя, но очень хочется, то можно». Факты сообщали ребенку, что окружающие взрослые или сами так делают, или являются свидетелями и не останавливают.

И только тело через хранящиеся в телесной памяти воспоминания о пережитом хранило неявное знание, что что-то с этим было НЕ окей. Не когнитивное понимание «головой», выраженное в словах (как в пунктах выше), а неявное, фоновое несогласие с этим — в виде ощущения бессилия, чувство неловкости, стыда, желание это поскорее стереть из памяти.

И тогда наша терапевтическая задача — сделать это знание про то как со мной нельзя, из неявного явным, на основе этого выстроить умение себя защищать, а также звать на помощь и обращаться за поддержкой, когда это не достижимо в одиночку — и тогда тело сможет отпустить эту задачу продолжать хранить тяжелые телесные воспоминания о том, что когда-то было не окей, и смочь наконец оставить прошлое в прошлом — потому что здесь есть взрослый, который заботится о своем настоящем.

#EMDR #травма_терапия