“Дома, построенные пленными немцами”, — это нечто среднее между городской легендой, историческим анекдотом, бытовым мемом и просто мифом. Миф этот зиждется на стереотипном представлении наших сограждан о том, что какие-то мифические немцы делают все гораздо лучше любых других людей. А уж строят они просто бесподобно. Как только кто-то видит дом, который немного выделяется из общей застройки 50-х годов, так говорит, что этот дом строили пленные немцы. Это характерно не только для Москвы. Легенды о “немецких домах” есть, разумеется, в Волгограде (бывшем Сталинграде, полностью разрушенном во время чудовищных боев и восстановленном сразу по окончании войны), но также и в Челябинске, и в Петербурге, и в Нижнем Новгороде, и во Владимире.

Считалось, что труд немецких военнопленных — форма натуральной репарации, которую Советский Союз получает от поверженной Германии. Это было отчасти справедливо и даже естественно. На момент окончания войны в советском плену находилось около 2 300 000 военных Вермахта и еще миллион граждан других стран-союзников фашистской Германии — Австрии, Италии, Финляндии, Венгрии. Отправлять пленных по домам стали сразу после войны, в 1945 году, и делали это по возможности быстро. Все-таки большие группы заключенных требуют серьезного администрирования, а в СССР и без пленных было на кого тратить силы пенитенциарной системы.
Точных данных о том, как сокращалось количество пленных в послевоенные годы, нет. 
Известно, что 15% от всех взятых в плен немцев умерло на территории Союза. Это 580 000 человек. Немало, но не нужно забывать что в немецком плену умерло 2 500 000 советских граждан. 

В 1945-46-х годах в Германию отправили больше миллиона немцев. К 1950 году на территории Советского Союза осталось около 14 000 пленных — все они были осуждены за военные преступления. После 1956 года не осталось никого, кроме тех, кто решил обрусеть добровольно. Кроме того, известно, что в апреле 1947 года в Москве состоялась конференция министров иностранных дел США, Великобритании и СССР, на которой было принято решение о скорейшей репатриации пленных на родину, и это дает основания полагать, что к 1948 году в Германию была отправлена значительная часть заключенных. 

Следующие косвенные данные, приведенные по книге исследователя Владимира Всеволодова “Срок хранения — постоянно: краткая история лагеря военнопленных и интернированных УПВИ НКВД — МВД СССР №27”, свидетельствуют: “В марте 1947 года каждый пятый рабочий на строительстве предприятий черной и цветной металлургии был пленным, в авиационной промышленности — почти каждый третий, на строительстве электростанций — каждый шестой, на строительстве топливных предприятий и на производстве стройматериалов — каждый четвертый”. 

Так или иначе, сойдемся на том, что немцы принимали участие в строительстве жилых домов. Почему бы нет? Рабочая сила нужна, и вот она есть, пожалуйста. Хоть и не бесплатная. Военнопленные, занятые в строительстве и производстве, получали зарплату. Небольшую, но тем не менее. Сколько среди тех пленных, кто мог работать в принципе, было квалифицированных рабочих? А профессиональных строителей? Неизвестно, но, видимо, единицы процентов. И вряд ли дома, в строительстве которых пленные немцы принимали участие, несут на себе видимый отпечаток германской инженерной мысли. Подвозить раствор, штукатурить, даже, может быть, класть кирпич способен каждый человек вне зависимости от национальности. И немец делает это ничуть не более качественно, чем любой другой рабочий. Немецких же архитекторов в плену не было совсем, да и не было в Советском Союзе необходимости срочно разработать какой-то уникальный проект жилого дома. 

Строительство велось и до войны, дома эти вполне оригинальны и узнаваемы. Другое дело, что настоящее массовое строительство началось только в послевоенное время, при Хрущеве. Но там уж никаких пленных немцев не было точно.

А вот при Сталине — в 40-50-х годах — строили с некоторой выдумкой такие дома, которые на общем фоне бесконечных панелек в большом городе действительно кажутся наиболее выразительными.