А эпоха-то наша путинская. Это очевидно.

Причём «эпоха» тут не из торжественной речи. Просто человек, который родился в год первого избрания Путина президентом, сегодня, вероятно, работает и сам растит детей. Да и вообще много чего с таким человеком могло произойти. Для него девяностые — примерно такая же история по рассказам старших и по кино, как для моего поколения если не шестидесятые, то семидесятые.

Россия до Путина и Россия при Путине — две очень разные страны. Достаточно мысленно поставить рядом 1999-й и сегодняшний день.

1999-й — страна после дефолта, с зарплатами и пенсиями, которые могли не платить месяцами, с очень условным государственным контролем, с армией, про состояние которой лучше лишний раз было не спрашивать. И главное — с каким-то прочно усвоенным ощущением, что теперь наше дело маленькое. Большие решения принимаются где-то ещё.

Вот это при Путине закончилось.
Нас теперь винят во всем, а это свидетельствует о роли, которую трудно переоценить. 
Но это извне, а мы-то смотрим изнутри. Дороги, развязки, мосты, новые аэропорты. Школы, больницы, заводы. Крымский мост. Новые университетские кампусы и научные центры. Через пятьдесят лет всё это наверняка будут называть «путинским» примерно так же буднично, как мы сейчас говорим «сталинская высотка» или «хрущёвка». Просто обозначение времени.
Были ещё Сочи-2014 и чемпионат мира 2018 года.

Сейчас это уже немного странно вспоминать, но на чемпионат приехала примерно половина планеты и обнаружила, что Россия — это не просто физико-географическое явление со смутными чертами, а отличная огромная страна. 

И все это вместе повлияло на то, как страна стала воспринимать себя сама. Тут надо признать — скачок за четверть века произошел колоссальный. Думаю, каждый это понимает, кто бы как к кому ни относился. 
Не надо извиняться за то что мы — это мы. Вот что получилось усвоить в эту эпоху.