«Обыденное не дается определению, потому что сама его сущность - в отмене всего определенного. И в отмене неизвестного: обыденное полагает, что всё, что ему нужно, оно уже знает, а то, чего оно не знает, — этого или не существует или же оно совершенно не существенно.

Существенно в обыденном одно: вынужденность. Существенно то, что нам в данный момент некогда, и ничто нас от этого никогда не оторвёт. Это жизнь-обморок, сон беспокойства, не позволяющий глубоко вдохнуть и выдохнуть. Здесь нет места ни большой мысли, ни полному недоумению (любимой бибихинской амехании), ни прямой радости, ни открытому горю — ничему, что сбивает с толку. Никаких «последних вещей». Всё это когда-нибудь потом, в другом месте, в других обстоятельствах.

Обыденное недовольно собой — и одновременно самодовольно, оно страшно неуверенно, и одновременно самоуверенно. Очарования в нём нет, но оно и не претендует на очарование. Обыденное происходит при плохом освещении, при ярком свете оно исчезает. В обыденном ничего нельзя решить — из него нужно выйти, чтобы что-то решить.»

Это слова Ольги Седаковой из эссе о Владимире Бибихине - вчера ему исполнилось бы 88 лет. Они самодостаточны и не нуждаются в комментарии, но больно уж они точны не только философски, но и психологически. Впрочем, психология и есть прикладная философия, так что эта точность неслучайна.

Я обратил внимание на это описание, потому что в нем детально разобрано то, противоядием от чего является ландшафтная аналитика. Обычно мы не упоминаем это негативное и зыбучее состояние, а говорим лишь о позитивных эффектах - встреча с собой, налаживание отношений с миром, способность принять решение в согласии с ними, - и о том, чем технически они достигаются. Здесь масса приемов и средств, первым из которых выступает остранение.

Но выбраться из обыденности это не только сменить декорации (одни лишь новые декорации обыденность съест и потом еще будет уверять, что «ничто не ново под Луной»). Нырок в волшебный ландшафт Эльфии, амехания впечатления - лишь первый шаг. Дальше - жизнь, где быт и бытие едины, опять же, вполне по Бибихину и в противоположность обыденности. И из этой слитности уже возникают реальные жизненные решения. Ближе к концу маршрута мы просим участников произнести их вслух.

Это все равно труд, акт воли, но он по крайней мере оказывается возможен. Куда сложнее принять решение отправиться с нами из состояния обыденности, и именно про этот выбор я всегда говорю как про подвиг.

Пишу это с надеждой, что еще кто-то решится пойти с нами. Потому что знаю, что среди читающих есть те, кто собирается и откладывает.

~Арсений Белорусец ~