Теперь же обратим наше внимание на более близкие к нам времена, скажем, на век XIX – начало XX. К изрядному неудовольствию более современных Кабан Кабанычей уже невозможно «порешать вопросы» одним отрядом наёмников, возникает нужда в долгих и сложных операциях. Механизм государства изобрёл разные дурацкие препоны: полицию, сыск, проверку документов, законы, чёрт возьми.

Поэтому для решения щекотливых вопросов (даже для обозначения намерения такого решения – дело-то полезное в переговорах, намерения обозначить), требуется создавать инфраструктуру для «организации операции»: тут нужны и всякие явки, тайные каналы передачи сообщений, денег, документов, словом, то, что понимается под шпионской работой. Впрочем, в организации таковой деятельности важны не столько «выпускники разведшколы» с супергаджетами, сколько достаточный уровень лояльности и конспирации лиц, вовлечённых в «операцию». Можно предположить, что революцией занимались природные спецы, готовые тратить свои таланты (талант не разболтать, прежде всего) на алтарь свободы рабочих с завода. Нет, безусловно, какая-то часть авантюристов готова таким заняться из интереса и ради драйва, кто-то может и за деньги поработать, но столь массово?

И тут нам опять приходит на помощь взгляд по сторонам: сегодня мы видим, что успешно такую модель воспроизводят закрытые религиозные организации печально известного толка. Именно сочетание специфических религиозных практик и пропаганды, ненависти к «неверующим» и толики религиозного исступления позволяет в известной мере обеспечить конспирацию деятельности ячейки. То есть наиболее простым путём будет набирать для таких задач членов узкой, достаточно экстремальной религиозной организации, которая будет самой своей сутью обеспечивать качество конспиративной работы. На базе уже разветвлённой религиозной сети можно делать всякие «интересные вещи»: забрасывать киллеров и боевиков, заниматься шпионажем, диверсиями, «психологическими операциями».

Безусловно, все эти достаточно тривиальные рассуждения уже были так или иначе озвучены Дмитрием Евгеньевичем Галковским, но прошу простить мне столь многословное вступление к некоторым замечаниям о религиозной жизни, которые воспоследуют.