Вернемся на минуту к историям про Союзный договор и путч. Экстраполируем рамку Союзного договора на возможную реальность нового века.

Итак, Союзный договор подписали все республики - и союзные, и автономные. Автономные могут вводить у себя отдельную фискальную систему и в зависимости от версии договора могут или решать, как отвечать на запросы союзных оборонных структур, или даже создавать свои нацгвардии. С бывшими автономиями отдельно определены рамки провоза грузов двойного назначения и квартирования ядехки. Ядехка, скорее всего, строго подчинена союзному центру.

В силу демографических тенденций Горбачева на посту президента сменяет уже не хэкающий южноросс, а европеизированный тюрок: идеальный вариант - Гейдар Алиев. Соответственно этому меняется этнический расклад в министерствах Союза и в Верховном Совете ССГ.

Россия становится федерацией: через 5,8 лет новой жизни станет необходимостью давать автономию в решении внутренних вопросов сборкам сибирских и дальневосточных регионов.

В Россию переезжают беженцы из Туркестана и Закавказья, и практически мононациональная республика наполнена националистическими и ирредентистскими тягами. Ее руководителем становится молодой радикал Юнемай Романевич (не личный наезд, просто красиво звучит) - потомок ссыльных поляков понимает национальный характер проблем русского населения Союза лучше, чем великороссы, чья идентичность пока что в основном размазана по ведомствам, отраслям и социальным стратам.

На территориях расселения русских вне РФ двигаются ирредентистские движения, близкие к правящей в России партии Романевича. Россия понемногу помогает этим людям, а те отвечают взаимностью - например, дают хорошие карты расположения ядерных объектов на своих республиках.

В один момент вспыхивает Украина: местные националисты берут в Киеве правительственные здания. Украинские политики и функционеры в Москве - министры ССГ и депутаты ВС - явно растеряны, но по национальной или номенклатурной привычке упорно саботируют идею объявить ЧП в союзном масштабе, дезинформируя коллег о происходящем и в параллель связываясь с лидерами переворота.

В плане саботажа ЧП у них есть резон: легальный ввод союзных частей из Белоруссии и России, взятие ими под контроль ядерных объектов и основных промышленных мощностей может кончиться для украинской суверенной государственности плохо.

Ирредентисты в Украине начинают свои действия, итогом очередного столкновения с украинскими ульраправыми становится трагедия в Одессе: несколько десятков человек погибло в ходе борьбы.

У Романевича в руках один легальный инструмент реакции: объявление ЧП и мобилизации в России. Не под вторжение, потому что оно прямо запрещено Союзным Договором; а под готовность поддержки своих и легитимацию будущих деклараций о провозглашении народных республик. Пока суть да дело, готовая отмобилизованная армия (на уровне большинства генералов и командиров частей постоянной боеготовности лично лояльная Романевичу и его партии) сможет явочным порядком обеспечить ирреденту.

По пути в Белый Дом Романевича перехватывает помощник Алиева и начинает отговаривать вводить ЧП на территории России. Он доброжелателен, однако Романевич понимает: Вахид ему угрожает, почти открыто, обструкцией со стороны союзного руководства и как бы не превентивными действиями главка союзного МВД.

Романевича не покидает и сомнение относительно международной обстановки. Руководство США и представители ООН обеспокоены беспорядками в городах недалеко от ядерных объектов, но военное вторжение другой союзной республики их беспокоит не меньше - впрочем, тут есть пространство для торга и даже получения поддержки.

Важная проблема Романевича - в том, что он не может сосредоточить все необходимые ресурсы России достаточно быстро. Он не уверен в том, что власти союзных поволжских и восточносибирских республик позволят провозить через их территорию большое количество людей в форме и предметы двойного назначения.