🗣К урокам Венесуэлы для Беларуси: Чужая тактика и своя стратегия. Часть 1 / 05.05.2026

Eсли наблюдать параллели между ситуациями в Беларуси и Венесуэле – в воздухе оказывается подвешен очень неудобный вопрос. Если механика сделки устроена так, как мы её описали в предыдущей части этой серии – режимы продают внешнеполитические действия, прикрывают это партиями освобождённых, а право на репрессию оставляют себе, – то почему этому подыгрывает Вашингтон?

Почему Вашингтон, даже называя людей политзаключёнными и заложниками, фактически позволяет режимам сохранять противоположный язык? Почему за столом переговоров А. Лукашенко может говорить «у нас нет политзаключённых, есть правонарушители», а процесс всё равно продолжается? Почему в Каракасе чависты могут освобождать часть людей как «гуманитарный жест», одновременно отрицая саму категорию политзаключённых, – и это не блокирует нормализацию? Попробуем ответить честно.

Однако прежде чем отвечать на этот вопрос, надо описать, какие задачи администрация Трампа действительно решает в Минске и Каракасе. Этих задач две, и они, по сути, взаимоисключающие.

Задача первая – геополитическая. По Беларуси – оторвать А. Лукашенко от В. Путина настолько, насколько это возможно, превратить Минск в точку давления и/или манипуляции Москвой. По Венесуэле – оторвать постмадуровский режим от китайско-кубинской орбиты, перекрыть нефтяной поток в Китай, восстановить американское влияние в Западном полушарии. Это конкретные, измеримые интересы. Их можно достичь или не достичь.

Задача вторая – ценностная. Освобождение политзаключённых, права человека, демократические нормы. Это то, что США декларируют как часть своей внешнеполитической идентичности с конца Второй мировой войны. От Хельсинкских соглашений 1975 года до доктрины прав человека Дж. Картера, от речей Р. Рейгана про «империю зла» до программ Конгресса по поддержке демократии.

Проблема в том, что эти две задачи конфликтуют друг с другом. Ведь для решения геополитической задачи А. Лукашенко и Д. Родригес должны быть легитимными переговорщиками – с ними надо садиться за стол, пожимать руки, открывать посольства. Для ценностной задачи они должны быть уголовно ответственными диктаторами, которые отпускают заложников под давлением и которых ждёт ответственность. Совместить «уважаемый партнёр» и «преступник, удерживающий заложников» в одной рамке невозможно. Кто-то должен быть принесён в жертву.

Для понимания выбора попробуйте представить, а что должен был сделать Д. Коул на встрече 11 сентября 2025 года, чтобы и сделку получить, и ценности не растоптать? Можно ли было дать А. Лукашенко «затрещину» – публичную, жёсткую и недвусмысленную? Разберём два возможных сценария. Они принципиально разные.

Сценарий первый – сильная «затрещина». Д. Коул на встрече говорит: никакой нормализации, никакого снятия санкций с «Белавиа», никакого обсуждения банков, пока вы не освободите всех 1300 политзаключённых, не остановите новые аресты, не признаете незаконность преследований и не начнёте процесс люстрации. Что произойдёт?

А. Лукашенко уйдёт. Но не потому, что обиделся. Потому что выполнить такие условия он не может не ставя себя под угрозу. Освобождение всех политзаключённых с признанием незаконности преследования – это демонтаж самого режима. Ему что, сажать своих силовиков? Это конец вертикали, конец КГБ, прокуратуры в её нынешнем виде, конец судебной системы. Это одномоментная делегитимизация всего, что режим делал с 2020 года. Другими словами – сделай А. Лукашенко подобное – ему придется убегать от собственного ОМОНа. На это он пойти не может – не из упрямства, а из инстинкта самосохранения. То же самое в Каракасе с Родригесами. И в таком случае А. Лукашенко возвращается обратно к В. Путину, потому что у него нет другого выхода.

В результате такого сценария Вашингтон теряет рычаг. Беларусские политзаключённые остаются в тюрьмах. Геополитическая задача проваливается одновременно с ценностной. То есть сильная «затрещина» – это не давление, а ультиматум, который заведомо не будет принят. Это бесполезное действие. Тупик.

Продолжение поста

❤️ ОШС