Через пять дней после постов «К урокам Венесуэлы для Беларуси» от 25 апреля венесуэльская реальность сама дописала к ней постскриптум. 30 апреля 2026 года в Майами проходила церемония возобновления прямых рейсов США–Венесуэла после семилетнего перерыва. Министерство транспорта США назвало этот рейс символом «критического прогресса» в восстановлении экономических и культурных связей c Венесуэлой.
Каракас на церемонии представлял диппредставитель режима чавистов Феликс Пласенсия. Телеканал NTN24 задал ему, казалось бы, естественный вопрос – какие гарантии получат возвращающиеся венесуэльцы, в том числе те, кто публично радовался захвату Мадуро. Ответ Ф. Пласенсия стоит привести дословно:
Не повторяйте эту чушь, что мы незаконно арестовываем венесуэльцев и злоупотребляем их правами человека, не продолжайте повторять эту чушь. … Преступники должны решать свои вопросы; у кого есть дела с правосудием, пусть отвечает в Венесуэле.
В нашем посте от 25 апреля мы описывали механику – как политзаключённые превращаются в разменный актив геополитической игры. Эпизод с Ф. Пласенсием показывает следующий, более глубокий уровень этой конструкции. Это уже не просто использование людей как валюты обмена. Это технология подмены статуса политзаключённых: из жертв политического преследования их превращают в «правонарушителей». Сначала политзаключённые нужны режиму как обеспечение «гуманитарного прогресса» для Вашингтона. Потом, когда сделка состоялась, сама категория объявляется несуществующей. Жертв режима буквально стирают, убирают термин из политического словаря.
Эта технология у чавистов отстроена точно так же, как и у лукашистов. 13 января 2026 года Х. Родригес, возглавляющий Национальную ассамблею Венесуэлы, заявляет на сайте Национальной ассамблеи, что более 400 освобождённых – это «не политзаключённые», а «нарушившие закон и Конституцию», люди, которые «просили вторжения» и «продвигали насилие». В тот же период Д. Кабельо, министр МВД Венесуэлы отрицает само существование политзаключённых: их нет, есть «люди, совершившие преступления, чьи дела пересматриваются», и происходящее «не имеет отношения к давлению какого-либо характера». Когда 19 февраля принимается закон об амнистии, юридически объект амнистии оформлен как преступления и проступки. То есть даже освобождая, режим чавистов не признаёт незаконности преследования. Он милостиво прощает виновных. И в финале – Ф. Пласенсия в Майами называет политзаключенных «чушью».
Беларусский режим работает по той же схеме, только более отполированной по форме. 11 сентября 2025 года на встрече со специальным представителем президента США Д. Коулом А. Лукашенко сам поднимает тему «заложников» и «политзаключённых» – и тут же её обнуляет: якобы вокруг неё «много фальши», люди «не за политику осуждены», «у нас статей таких нет в Уголовном кодексе». 19 марта 2026 года, снова на переговорах с американской делегацией, формулировка ещё короче: «У нас нет политстатей и никаких политзаключённых у нас нет. Есть правонарушители». А, например, 5 марта 2026 года при помиловании 18 человек официальный сайт А. Лукашенко отдельно подчёркивает: все они подали ходатайства, признали вину, раскаялись, обещали вести «правопослушный образ жизни».
Вот это последнее особенно важно. Режим не просто переименовывает жертв – он принуждает самих освобождаемых публично подтвердить версию власти о собственной виновности. Выход из тюрьмы оплачивается ритуалом признания. Человек выходит не как невинно осуждённый политзаключённый, а как «помилованный преступник, осознавший свои ошибки». Это уже не лингвистика, а конвейер легитимации репрессий, в котором пострадавший становится свидетелем обвинения против себя.
Продолжение поста
❤️ ОШС