Мне кажется термин "экспертократия" (и вообще - научное обоснование политики) во многом является картинкой, построенной поверх реального процесса принятия решений.

Эксперт в некоторой области часто является публичным лицом процесса, но было бы ошибкой переоценивать его влияние на возможность процесс инициировать. Он придаёт ему законченную форму, легитимизирует предложенные меры, вносит по возможности вклад в искоренение совсем уж диких изводов концепции - но собственно экспертократия от этого не наступает.

Эксперта, конечно, слушают, но в той же манере, как ренессансный правитель слушал священника - очень пристально, если тот говорит важные для дела вещи, вполуха - если несёт чепуху, и со внимательным подозрением - если тот явно оспаривает государственную повестку.

С этой же точки зрения в роли публичного эксперта чаще оказывается не тот, кто собственно знает некоторый вопрос наиболее глубоко, но обладатель регалий, готовый к публичной защите именно тех позиций, которые принимающие решения лица сочли важными. Однако, эта властная система не становится экспертократией только потому, что сверху она покрыта некоторой избранной начальником экспертизой.

Собственно научное знание в больших организационных вопросов невелико, а возможность генерализации выводов исследований ограничена, поэтому нельзя говорить о том, что это какой-то нечестный подход - просто компромисс, вовлекающий в какой-то степени науку. Но он естественным образом переносит на неё и публичные риски.