Под медицинским туризмом у нас понимается огромный спектр абсолютно различных явлений. Я бы назвал четыре основных варианта:

1. Выездной медицинский туризм - это то, с чем рады бы бороться в правительстве, да страшно за себя самих: организация поездок за пределы России для получения медицинской помощи.
2. Въездной медицинский туризм в коммерческой клинике. К этому виду деятельности государственное отношение нейтрально-положительное - свой вклад в статистику эти пациенты вносят, деньги оставляют и
3. Въездной медицинский туризм в государственной клинике. Это, собственно, то чего ожидают государственные регуляторы - приезд пациентов и лечение в государственных медицинских организациях.
4. Трансграничные страховые продукты. Хорошая, но тщательно убитая идея продавать полисы для обследования и лечения пациентов в дружественных странах, в которых доступность медицинских услуг ввиду цены и потребности ниже, чем в Российской Федерации.

При этом надо отметить, что в целом рынок растёт, несмотря ни на что. Во многом рост, конечно, - это улучшение отчётности, поскольку Минздрав начал свою деятельность по медтуризму именно с этого действия. Более того, можно сказать, что перечень барьеров до и после санкций примерно похож:

I. У нас низкая встраиваемость в зарубежные клинические протоколы в тех странах, откуда к нам едут медицинские туристы. В целом можно оставить мысль, что к нам поедут на сложное лечение целиком - многоэтапное онкологическое или хирургическое лечение долгое и дорогое, и как правило туризмом является приезд на операцию, на лучевую терапию или на другой сложный лечебный алгоритм, которое при всём желании невозможно локализовать в стране проживания. Для этого надо, чтобы пациент был обследован по соответствующим стандартам за рубежом. Мой опыт (в Нигерии, Узбекистане, Киргизии, Эфиопии) показывает, что разрыв между стандартами там и стандартами здесь весьма внушителен, а низкая инвазия мягкой силой приводит к тому, что российские\международные стандарты никто продвигать и не пытается. Это приводит к тому, что пациент ожидает лечение определённым способом - а по факту часто получает дополнительное обследование и совершенно другой лечебный алгоритм, что не способствует репутации страны. Конкуренты (см. п V) в то же время активно инвестируют в развёртывание первичной инфраструктуры помощи "на месте" с тем, чтобы маршрутизировать пациентов более адресно.

II. Визы. В Санкт-Петербург ездили (и, говорят, порой ещё ездят) финны, а в Хабаровск, Владивосток и другие города дальнего Востока (а возможно сейчас - и Сибири) - китайцы. Приезжают на то, чего долго ждать в родной стране и что стоит дорого - КТ, МРТ, лабораторные исследования. Этого могло бы быть больше, если бы не ограничения по визам, которые выдаются достаточно долго и с ненулевым риском отказа.

III. Отсутствие специализированной работы с "индустрией гостеприимства" в медицине. Тут всё грустно и с кадрами (на иностранном языке с возможностью коммуникации говорит 20-25%), и с локальными ограничениями на работу с посредниками, такими как ассистансные компании, и со скромной практикой компенсаций за некачественное лечение. Добавим к этому вопросы трансфера, привычного питания, круглосуточной поддержки на родном языке - и вот мы получаем потребность в полномасштабном комплексе мер, который, как показывает практика конкурентов (см. ниже) требует значительных коммерческих инвестиций в условиях правового благоприятствования со стороны государства.

IV. Трансграничные расчёты. По понятным причинам все расчёты с заграничными клиентами медицинских организаций находятся в риске вторичных санкций. Это мало сказывается на работе с физическими лицами, но затрудняет привлечение агентств на стороне страны, направляющей пациента - и уж тем более осложняет работу трансграничных страховых механизмов.