Принудительное добро

Недоказуемыми (во всяком случае - доказуемыми весьма плохо в цифрах), но весьма вероятными причинами изменения в восприятии врача, которые описаны в предыдущем посте, мне кажутся три фактора: индустриализация здравоохранения, его институционализация и нарастающая роль "третьей стороны", выступающей в роли плательщика. Рассмотрим их поближе (и по возможности с картинками)

Индустриализация здравоохранения означает в данном контексте переход от частнопрактикующей медицины к сложным госпитальным комплексам. Первая картинка из работы M.Y. Pennel 1963го года показывает долю частнопрактикующих врачей - она составляет 88% от общего их числа. В 2012 году эта цифра составляла 60,1%, в 2022 - 46,7%. Т.е. первый тренд - врач всё чаще переходит с роли владельца практики на позицию технического исполнителя. Примечательно, что в период ковида драматически изменилась и сама структура владения - вторая картинка ясно демонстрирует, насколько корпоративной стала медицинская помощь, ещё более увеличив дистанцию взаимодействия между владельцем бизнеса и его сотрудником-врачом. Это, безусловно, не злонамеренный план, а в первую очередь логичное следствие современных подходов к лечению, требующих всё более совершенных лечебно-диагностических комплексов для максимизации качества и безопасности медицинской помощи.

Институционализация - параллельный процесс в здравоохранении, связанный во многом с ограничением свободы принятия управленческих решений врачом единолично, а также с отчётностью по врачебным решениям. Однозначную иллюстрацию процесса найти трудно, но, пожалуй, взрывной рост числа административных работников здравоохранения несмотря на компьютеризацию всего и вся очень красноречив (картинка 3)

Наконец, платежи третьей стороны означают, что взаимодействие врача и пациента во многом лишается компонента личной сделки и превращается в распределённый процесс, в котором врач реализует в отношении пациента обязательства и по отношению к пациенту (собственно помощь и медицинская этика), и по отношению к плательщику (в значительной степени объём оказываемой помощи и порядок возмещения за неё). Лучшая иллюстрация - картинка номер четыре, падающая доля личных трат пациентов и рост платежей страховых или государства.

А что в сухом остатке? Получается, что врач всё более теряет позицию "бизнесмена" (который и сам распоряжается средствами, и заинтересован в поддержании определённой репутации) и превращается в "чиновника", определяющего порядок распределения ценного ресурса здравоохранения. Это безусловно отражается и на восприятии его роли в художественных произведениях.

Отступив в сторону от США, отмечу, что там этот тренд не столь драматичен - сказываются высокие профессиональные требования к врачам, мощнейшее финансовое обеспечение здравоохранения, всё ещё значительная доля частнопрактикующих врачей, высокие ожидания от качества помощи. А вот в России, к примеру, постоянный ресурсный дефицит эту смену ролевой парадигмы очень сильно заостряет, и это чувствуется в существующих социальных конфликтах вокруг здравоохранения.

Дополнительно отмечу, что почти все эти вызовы порождены в первую очередь вполне реальной заботой о пациенте: современная медицина вроде как стала доступнее, снизились риски профессионального пофигизма. Но вместе с тем сократился и личный компонент во взаимоотношениях врача и пациента - и по нему, кажется, скучают и те, и другие.